— Строить жертву при мне, может, и бессмысленно: у меня черствое сердце, я же не понимаю, как проявлять мягкость. Но, попробуй использовать свою красоту, чтобы свести меня с ума, заманивать меня в ловушку.
— Так ты меня красивой считаешь?
— Скажи, почему мне хочется спать с тобой каждый день? — Дмитрий поднял ее и понес в комнату.
— А зачем ты тогда несешь меня посреди бела дня в спальню? — пихнула его Светлана.
— Удостовериться в силе твоего обаяния, — мужчина закрыл дверь в комнату.
— Я не хочу, — заявила Светлана.
— Чего не хочешь? — послышался голос Дмитрия со стороны двери.
— А что ты собираешься делать? — задала она встречный вопрос.
— Я уже попал в твою ловушку, поэтому сейчас я мужчина, сбитый толком женской сексуальностью. Скажи, что же еще я могу делать?
— Я устала, — уклонилась Светлана. — Если постоянно заниматься этим, это плохо скажется на плоде.
Хоть прошло порядком времени, и все стабилизировалось, его постоянное распутство было ей невмоготу.
— Тогда я просто обниму тебя и ничего делать не буду, — Дмитрий заключил супругу в объятия. Одно упоминание о вреде для плода было куда действеннее, чем что-либо — он тут же успокаивался.
— Это наши последние роды, — мужчина поцеловал ее в губы.
— Ты этим хочешь удовлетворить свою страсть или обо мне заботишься?
— У меня сердце за тебя болит, — Дмитрий крепко ее обнял. Когда он забирал карту осмотра, то проходил мимо родильной палаты и слышал, как завывали роженицы. Наверняка это очень больно, иначе смог бы взрослый человек так громко кричать? — Ты плакала, когда рожала Пашу с Машей?
— Плакала, — прошептала Светлана, прячась в его объятиях. — Но не кричала. Рожавшая возле меня девушка постоянно ругала своего мужа, было смешно.
— Когда тебе станет больно во время родов, ты тоже будешь поносить меня, — с долей обожания в голосе произнес Дмитрий.
— Ну уж нет, я так и опозориться могу. Давай вернемся домой после того, как закончим сегодня со всем. — Переменила тему она.
Нехорошо ей с мужем быть вне дома, когда там находились дети и гости. Дмитрий согласился.
— Очень уж неспокойный период. Дела Гуриных еще не решены. Без меня не выходи из дома. Боюсь, они могут решиться на отчаянный шаг.
Пусть он и мог отслеживать Гуриных, ему все равно хотелось, дабы обстоятельства, на всякий случай, прояснились, иначе ему не найти покоя.
Светлана заявила, что понимает, к чему ведет Дмитрий. На сей раз Вера уже добежала до нее, посеяла раздор. Ее чуть не обманули. Теперь она все думала о своей глупости.
На следующий день Дмитрий отправился в компанию, а Светлана в особняк. По возвращении она первым делом пошла к Кире спросить, как у них дела со Стасом.
— Мы решили все начать с чистого листа. Я должна была послушать тебя тогда и рассказать ему все начистоту, — опустив голову, произнесла та. — Было бы гораздо легче, открой я все с самого начала.
— Так тоже хорошо, — Светлана похлопала ее по плечу.
— Завтра я вернусь с Юрием в Воронеж, — сообщила Кира.
То была ее договоренность с Юрием Леонидовичем: последний очень занят, а за магазином нужно присматривать.
— А как же Стас? — спросила Светлана. Только они достигли мира и согласия и уже расстаются?
— Я говорила с ним, что я возвращаюсь в Воронеж.
Хоть они и решили начать все заново, но сейчас, из-за того, что в прошлый раз их отношения развивались слишком быстро, молодые люди задались целью притираться друг к другу до тех пор, пока не убедятся, что Кира готова состариться вместе со Стасом.
— Он согласился?
— Да, согласился, — поджала губы Кира. Сейчас Стас хорошо слышит ее и соглашается на все, что она скажет.
— Кажется, так будет намного лучше. Если говорить с ним заранее, то не придется мучиться.
Кира молча опустила голову: ей не хотелось оказаться лицом к лицу с теми, кого она вынудила беспокоиться.
Вечером пришел Стас и отдал детям кучу игрушек, которую купил им, после чего сообщил всем о том, что они с Кирой решили начать все сначала, и поблагодарил всех за заботу о нем в течение всего того времени.
— А Итона ты не позвал? — поинтересовалась Светлана, глядя на Стаса — не хватало только его.
— Я ему звонил, — ответил Стас, — но он сказал, что свободного времени у него нет. Кажется, его к себе домой позвал Соломонов. Он нравится начальнику, и тот о нем заботится.
Действительно, Соломонову Итон нравился, но и он хотел отдать парню свою дочь в жены. Пригласить его к себе домой под предлогом служебной обязанности на самом деле означало сблизить мужчину со своей дочкой. К тому же, на сей раз Соломонов и сам разоткровенничался — за обеденным столом он вдруг заговорил:
— Итон, ты знал, что я всегда тебя высоко оценивал?
— Вы очень беспокоитесь обо мне, — отозвался Итон.
Соломонов налил себе вина и пригубил напиток. Если бы жена с дочкой не осадили его, он бы не смог говорить с Итоном начистоту. В конце концов, речь о его дочери.
— Не знаю, разглядел ли ты, но Римма испытывает к тебе симпатию.
Итон остолбенел и лишь через некоторое время отреагировал на сказанное Соломоновым.
— Я… Я…
