Я охочусь на убийц полностью

Когда Джаз добрался до поля за городом, все было уже огорожено желтой полицейской лентой, протянутой от колышка к колышку, образуя неправильный шестиугольник.

Место происшествия буквально кишело полицейскими — патрульными в хаки, помощниками шерифа в синем, среди которых Джаз заметил даже криминалиста в джинсах и ветровке. Его присутствие по-настоящему удивило Джаза: в таком маленьком городке, как Лобо, не было своего экспертно-криминалистического отдела, поэтому обычно сбором улик и вещественных доказательств занимались помощники шерифа. Сам факт вызова криминалиста, да еще воскресным утром, говорил о том, что случилось нечто очень серьезное. Некоторые из помощников шерифа ползали на четвереньках, видимо, что-то выискивая. Джаз улыбнулся, заметив сразу за ограждением парня с металлоискателем, ходившего туда-сюда. Один из патрульных с портативной цифровой видеокамерой медленно перемещался по огороженному периметру, тщательно фиксируя происходящее.

Руководил всем этим шериф Г. Уильям Таннер, стоявший несколько в стороне, уперев сжатые кулаки в нависавшие над ремнем складки, и наблюдавший за тем, как его команда суетится, выполняя его распоряжения.

Джаспер Дент по прозвищу Джаз меньше всего хотел, чтобы полицейские его заметили. Он по-пластунски прополз последние пять метров, раздвигая высокую траву в поисках хорошей точки обзора. Эта часть заброшенной фермы старика Гаррисона когда-то представляла собой бесконечные ряды сои, от которой теперь не осталось ничего, кроме покосившихся поломанных жердочек, сорняков да чахлой зелени. Прекрасная позиция, надо сказать. Отсюда Джаз видел все место преступления, огороженное желтой лентой.

— Так, что тут у нас? — пробормотал он, когда оператор, стоявший метрах в трех от тела, вдруг что-то прокричал. Слов Джаз не разобрал, но понял, что обнаружили что-то важное, поскольку все сразу повернули головы, а один из помощников шерифа бегом кинулся туда.

Джаз потянулся за биноклем. Их у него было три, каждый для определенной «работы». Все подарил ему отец, у которого имелись особые причины делать сыну подобные подарки.

Джаз старался не думать об этих причинах. Он просто обрадовался, что захватил именно этот бинокль — тридцатикратный «Штайнер», водонепроницаемый, с мягкими резиновыми наглазниками, весивший без малого полкило. Но главным его достоинством являлись тонированные линзы с антибликовым покрытием. Это значило, что «объект» — в данном случае стоявшие в двадцати метрах полицейские — не заметит отблеска солнечных лучей и не обнаружит сидящего в засаде наблюдателя.

Пыль и мелкие семена назойливо лезли в нос, так что Джаз с трудом сдержался, чтобы не чихнуть. «Когда ведешь разведку, — в свое время напутствовал его папаша, — надо вести себя тихо. Большинство людей постоянно шумят, сами того не замечая. Тебе так делать нельзя, Джаспер. Надо затаиться и лежать тихо-тихо. Как покойник».

У него вызывало отвращение почти все, чему папаша учил его. Но странное дело: самые отвратительные наставления отца на поверку оказывались наиболее практичными и где-то даже полезными.

Джаз прибавил увеличение и почти в упор смотрел на патрульного с видеокамерой, но вокруг того собралась небольшая толпа, так что он не смог разглядеть то, что вызывало такое оживление среди полицейских. Джаз заметил, как один из них поднял небольшой пластиковый пакет для вещдоков, но не успел он рассмотреть его поближе, как полицейский опустил руку и пакет исчез из виду.

— Кто-то что-то там наше-е-ел… — протянул Джаз и прикусил нижнюю губу.

«В большинстве своем эти парни хотят, чтобы их поймали, — частенько повторял отец. — Ты понимаешь, о чем я? Я о том, что чаще всего они попадаются потому, что сами этого хотят, а не оттого, что кто-то их вычислил или переиграл».

Джаз не совершал ничего противозаконного, лежа в своем укрытии и наблюдая за тем, как полиция работает на месте преступления, но если его здесь застукают, то он наверняка окажется в полицейском участке, где ему придется выслушать строгую нотацию Г. Уильяма, чего ему очень не хотелось.

Ранним утром он сидел у себя в комнате, плотно закрыв дверь, чтобы не слышать напыщенных тирад бабушки (которые с каждым днем становились длиннее и пафоснее), как вдруг услышал из постоянно включенного и настроенного на полицейскую волну эфирного сканера кодовую фразу «два-два-тринадцать», что означало «обнаружено неопознанное тело». Джаз схватил рюкзак, где лежало все необходимое на случай непредвиденной вылазки, открыл окно и спустился вниз по водосточной трубе. Ему совсем не улыбалось столкнуться в коридоре с бабушкой и слушать ее разглагольствования.