Параллельно мы с Шептуном разрабатывали мою легенду и пришли к заключению: чтобы не терять драгоценного времени, я поеду в качестве специального агента ФБР, расследующего убийство в гостинице «Истсайд инн».
Здесь тоже возникли серьезные проблемы: с какой стати ФБР занимается банальным убийством в Нью-Йорке и почему оно подключилось к этому расследованию так поздно? К тому же, чтобы ехать в Турцию, мне нужно было получить разрешение от правительства этой страны. Нас беспокоило также, что связь между убийством и Бодрумом – записанный на обороте календаря телефонный номер – могла показаться местным сыщикам сомнительной.
И тут нам вдруг улыбнулась удача, по крайней мере, мы тогда так подумали. Однако не стоило слишком обольщаться.
Мы отчаянно пытались вдохнуть жизнь в мою ненадежную легенду, когда Шептуну позвонили из его гостиной. Там работали два помощника, имеющие доступ к государственным секретам. Этим людям было разрешено заниматься правительственными документами.
Шептун вышел к ним и возвратился через несколько минут с файлом, только что присланным из Государственного департамента. Он содержал отчет из десяти пунктов – короткий, отрывочный, обескураживающий – о смерти американского гражданина, скончавшегося в Бодруме несколько дней назад.
Умер молодой человек, и как ни печально само по себе было это событие, новость для нас оказалась кстати – такая смерть оправдывала интерес ФБР.
Шептун передал мне распечатку файла, и хотя полное имя жертвы значилось в верхней части страницы, я не обратил на него внимания. Меня заинтересовало другое обстоятельство: среди своих друзей и знакомых этот человек был известен как Додж.
– Почему, интересно, Додж? – спросил я Шептуна. – Какое странное прозвище. Ведь «додж» – марка автомобиля.
– Вот именно, – ответил он. – Парню исполнилось всего двадцать восемь лет, а он уже был миллиардером, наследником автомобильной империи. Этот Додж принадлежал к породе счастливчиков.
– Вплоть до недавнего времени. А потом ему, увы, не повезло, – заметил я, продолжая читать отчет.
Там было сказано, что они с женой жили в особняке, носящем название Французский дом и стоящем на вершине утеса. Этот Додж не то поскользнулся, не то сам спрыгнул, не то был сброшен на прибрежные скалы с высоты в сто футов. В бурное море вышли лодки, и через два часа ныряльщики извлекли тело несчастного.
– Не думаю, что его будут хоронить в открытом гробу, – сказал мой босс, когда я, проглядев вложенные фотографии, отложил папку в сторону.
Не было никаких оснований предполагать, что клочок бумаги, найденный в сливной трубе гостиницы «Истсайд инн», имеет какое-то отношение к изувеченному трупу миллиардера. Тем не менее я, по-видимому увлеченный теорией заговора, был склонен искать подобные связи даже там, где их не было и в помине.
– Ваше мнение? – спросил я, повернувшись к Шептуну. – Это простая случайность? Или Додж и убийство женщины на Манхэттене – звенья одной цепи?
Шептун к тому времени, когда мы занялись моей легендой, успел ознакомиться с материалами дела «Истсайд инн», поэтому мог вполне квалифицированно судить о нем.
– Последнее вряд ли, но это не столь важно. Главное сейчас другое: полчаса назад мы усиленно драили латунь, пытаясь выдать ее за золото. Теперь у нас есть миллиардер-американец, умерший при сомнительных обстоятельствах. Да еще и с хорошими связями…
– Откуда вам это известно?
– Назовите мне семью с такими деньгами, где было бы иначе.
– В отчете сказано, что у него не имелось родных, кроме жены, – возразил я, играя роль адвоката дьявола.
– Ну и что? Все равно существуют тетушки-дядюшки, крестные родители, юристы и прочие. Я подключу для проверки отдел обработки документации. Думаю, у человека, имеющего миллиард долларов, всегда кто-нибудь да отыщется.
Конечно, Шептун был прав: я вырос в семье Билла и Грейс и мне это было известно лучше, чем кому-либо.
– Ладно, допустим, семейный адвокат узнает о смерти Доджа. Что дальше?
– Я скажу, чтобы ему позвонили из Государственного департамента и сообщили, что они занимаются этим делом, но требуется человек, наделенный соответствующими полномочиями, чтобы запросить помощь правительства. Думаю, адвокат не станет возражать…
– Да, скорее всего.
– Чиновник из Госдепа предложит позвонить в Белый дом и сделать формальный запрос, – продолжал Шептун. – Глава администрации президента возьмет трубку и скажет, что все понимает: адвокат просит о тщательном расследовании обстоятельств смерти его клиента. Чужая страна, там могло случиться все, что угодно. Какой следующий шаг предпримет Белый дом?
– Отдаст распоряжение, чтобы ФБР послало спецагента – проследить за выполнением этого запроса.
– Так и будет. А лучше всего, чтобы Гросвенор лично попросил президента Турции организовать расследование. Вполне допускаю, что он сделает это: залогом тому послужит миллиард долларов и имя знаменитой на весь мир семьи автомобильных промышленников.
В этот момент мы оба уже знали: этим агентом ФБР стану я.
– Какое имя вы хотели бы взять?
– Броуди Уилсон, – ответил я.
– Кто это? – спросил Шептун.
