Мне надо было сразу же сказать церэушникам, что это дело веду я и пусть они убираются восвояси. Конечно, можно убедить себя, что обычные жизненные правила перестают действовать, когда ты работаешь во имя интересов национальной безопасности, но происходящее не имело к этому ни малейшего отношения. Оглядываясь теперь назад, я думаю, что, видимо, пребывал в благоговейном страхе или просто хотел оставаться частью команды: подействовала психология малой группы, как это называют специалисты. Как бы то ни было, я, к своему стыду, не сказал ничего.
Раздетый до изношенного нижнего белья, с завязанными глазами, наркокурьер не имел никакого представления, где он и что происходит, и был близок к панике. Его привязали лицом вверх к длинной доске, а затем приподняли ее над полом.
Четверо церэушников, по-видимому лучше всего владевших техникой такого допроса, подтащили вьетнамца к ванне и опрокинули его туда спиной вниз, так что даже голова, кроме лица, оказалась под водой. Узник пытался сопротивляться, но без всякого успеха, и по его дыханию было понятно, что ему не хватает воздуха. Наверное, несчастный понимал: в любой момент он может запросто захлебнуться, если его опустят в воду на пару дюймов глубже.
Подошли еще двое следователей и заняли места по обе стороны бьющегося в ванне тела. Один из них сильно шлепнул пленника по лицу полотенцем, так что оно закрыло ему рот и нос, а другой стал лить сверху воду из большого ведра.
Жидкость, пропитав ткань, хлынула прямо в дыхательное горло курьера. Парень был в полной уверенности, что его погружают в воду и сейчас утопят. Сработал неконтролируемый рвотный рефлекс: его организм сопротивлялся проникновению воды в легкие.
А вода продолжала литься. Курьера охватил ужас от ощущения, что он тонет, рвота перешла в серию спазмов. А церэушники все продолжали пытку, пока у их жертвы не появилась эрекция, ясно видная сквозь трусы, а потом он испражнился в воду.
Его мучителей это развеселило, а я не отрывал от вьетнамца глаз, чувствуя себя униженным и опозоренным, ощущая каждый спазм несчастного, словно это я сам, беспомощный, был привязан к доске. Говорят, что сострадание – самая чистая форма любви, которая ничего не ждет, ничего не требует взамен. Не знаю, можно ли было назвать чувство, которое я испытывал в тот день к тайскому наркокурьеру, состраданием, но скажу точно: подобного ужаса мне больше никогда видеть не приходилось. Единственное, о чем я был способен думать, – этот парень крепче многих. Мой пересохший рот, учащенное сердцебиение и мокрое от пота тело – все это говорило о том, что сам я бы не выдержал такой длительной пытки. Меня тошнило.
Агенты наконец прекратили экзекуцию. Они убрали полотенце с лица своей жертвы, оставив на глазах повязку, и спросили, собирается ли он и дальше молчать. Но наркокурьер, казалось, утратил способность произносить слова, жадно ловил ртом воздух, а руки его судорожно дергались в попытке высвободиться из пут. Старший в группе агентов ЦРУ распорядился вернуть полотенце на место и продолжить пытку.
И тут я вдруг услышал собственный голос.
– Сейчас же прекратите, иначе вам грозят серьезные неприятности, – сказал я, стараясь казаться холодным и безжалостным.
Они смерили меня взглядом с головы до ног. Выбора не было: или настоять на своем, или дать себя унизить, подорвать свой авторитет и забыть о дальнейшем карьерном росте.
– Я могу устроить вам расследование чрезвычайного происшествия. Придется давать объяснения, какой вред нанес этот парень национальной безопасности. Хотите стать первым, Крамер?
Через несколько бесконечно долгих мгновений Крамер, старший группы, приказал убрать полотенце и снять с лица пленника повязку. Наркокурьер поднял на меня глаза. Меня тронула благодарность во взгляде этого крутого парня с ножевыми шрамами, способного стойко переносить ужасные мучения.
– Вы готовы объяснить нам, как было дело? – спросил я.
Курьер кивнул, но руки его продолжали трястись, – похоже, он был сломлен физически. Много лет спустя, когда агенты ЦРУ погружали в воду привязанного к доске Халида Шейха Мохаммеда, главу военного совета «Аль-Каиды», он установил новый мировой рекорд, вытерпев эту пытку две с половиной минуты. Курьер продержался двадцать девять секунд – то был средний результат.
Когда парня отвязали от доски и сбросили на пол, он рассказал, что был на мосту вместе с двумя братьями. Высоко в горах у них есть своего рода опиумная лаборатория, в которой производят наркотики. Именно его братья решили превратить Косолапого Джо в человека-копье. Наркокурьер поклялся, что сам и пальцем не тронул охранника, и я интуитивно почувствовал: он говорит правду.
