– Понимаю, – сказал мой собеседник. – Наступила очередная пауза, пока он обдумывал, что делать дальше. – Мне нужно обсудить проблему по крайней мере еще с одним человеком. Вы меня слышите?
Шептун имел в виду президента.
– Вы можете убедить его воздержаться от поспешных действий?
– Думаю, да. Он умный человек и, надеюсь, поймет нас. Вы сумеете закрепить успех?
– Найти этого парня? Думаю, у меня появился хороший шанс.
Я услышал в трубке легкий вздох облегчения, – наверное, его кровяное давление начало приходить в норму.
– Что ж, будем заниматься и дальше этим строго секретным делом. Мои люди постараются разузнать что-нибудь новенькое об интересующей нас женщине.
– Вы видели результаты их предыдущих усилий?
– Да, к сожалению, они мало что нашли.
– По-моему, нет смысла вновь поручать это им. Придется нам нарушить заведенный порядок. Используйте других специалистов.
– Кого же?
Проехав половину Турции, следуя милю за милей вдоль белой полосы, я впал почти в гипнотическое состояние, думая про незадачливых экспертов ЦРУ: черт возьми, должен же быть какой-нибудь выход? И где-то южнее Стамбула понял, что надо делать.
«Hai, domo», – сказал я себе.
– Я знаю одного человека. Однажды упомянул в разговоре с ним, что, если окажусь в затруднительной ситуации и мне будет нужна помощь компьютерщика, обращусь к его услугам. Его зовут Бэттлбо.
– Повторите еще раз, – попросил Шептун.
– Бэттлбо.
– Значит, я правильно расслышал. Не Бэттлбой, а Бэттлбо.
– Именно так.
– Довольно странное имя.
– Вообще-то, на самом деле его зовут Лоренцо. Он был арестован за хищение данных о пятнадцати миллионов кредитных карт.
Я слышал, как Шептун стучит по клавиатуре компьютера, по-видимому, чтобы получить доступ к базе данных ФБР. Через мгновение он заговорил снова:
– Да, вы все верно сказали. Господи Исусе, да этот парень попал в зал хакерской славы. Два дня назад был суд, и он полностью признал свою вину.
– Сколько ему дали?
– Пятнадцать лет в Ливенворте.
– Пятнадцать лет! – воскликнул я, мысленно чертыхнувшись. Такой долгий срок в исправительной тюрьме за кредитные карты? – Вряд ли он выживет.
– Что вы сказали? – спросил Шептун, услышавший мое бормотание.
– Они законченные козлы. Не зря бедный парень им не верил. Он так и предчувствовал, что у него сначала выудят всю информацию, а потом обманут.
– Я ничего не знал об этом.
– Понимаю, но вы должны вытащить его оттуда на свободу – по крайней мере, пока мы не завершим это расследование. Скажите, что его приятелю Джуду Гарретту требуется помощь. Бьюсь об заклад, что Бэттлбо превзойдет всех наших экспертов, даже не имея их возможностей.
– Довериться какому-то Бэттлбо?! Боже правый! Вы в нем уверены?
– Конечно!
– Ладно-ладно, – примирительно сказал Шептун. – А как ему связаться с вами?
– Не знаю. Если уж он сумел украсть данные о пятнадцати миллионах кредитных карт, то наверняка найдет способ.
Мы покончили с делами, и тут я почувствовал жуткую усталость.
– Перед вашим отъездом… – произнес Шептун, и его голос вдруг смолк. Я подумал, что он сбился с мысли, но оказалось, что ему просто тяжело выговорить это. – Я сказал однажды, что завидую вам, – продолжал он еще тише. – Помните?
– Конечно, это было в машине.
– Теперь больше не завидую, но очень рад, что вы там, дружище. Думаю, никто другой не сделал бы этого. Выдающаяся работа. Примите мои поздравления.
Услышать такие слова от Дэйва Маккинли – это дорогого стоило.
– Спасибо, – сказал я.
На этом беседа была закончена, но я еще долго сидел, погрузившись в раздумья. Я никак не мог понять, что же за человек Лейла Кумали, урожденная аль-Нассури: эта женщина не вписывалась ни в одну мою теорию и не вмещалась абсолютно ни в какие рамки.
Для мальчика из Эль-Мины полоса удач, начавшаяся, когда ему неожиданно подарили сотовый телефон, продолжалась и дальше.
Когда в среду днем он шел домой из школы, зазвонил его мобильник. Это был человек, сделавший ему дорогой подарок. Сарацин сказал, что он в Германии, где ему повезло найти и мечеть, соответствующую его строгим принципам веры, и работу, которая обещает большие перспективы в будущем.
Мальчик начал было задавать вопросы, по-видимому надеясь, что когда-нибудь сможет присоединиться к этому щедрому человеку, которого он любил, как родного отца. Однако Сарацин оборвал его, сказав, что, к сожалению, сейчас идет на работу, у него мало времени и мальчик должен внимательно его выслушать.
– Достань ручку, я продиктую тебе адрес.
Пока мальчик, усевшись на низкую стену в тени дерева, шарил в своем рюкзаке, Сарацин объяснил, что послал ему по почте ключ от гаража, который находится неподалеку от его старой квартиры. В этом гараже хранятся коробки с медицинскими препаратами, о которых он ему говорил. Мальчику следует запомнить, что речь идет об утративших действие вакцинах с прикрепленными к ним рассылочными ярлыками. Получив ключ, мальчик должен открыть гараж и вписать следующий адрес: «Компания „Чирон кемикалз“, Карлсруэ, Германия».
– Отправь их на мое имя, ладно? – попросил саудовец. – Сейчас я продиктую тебе по буквам свою фамилию и название улицы.
