– Похоже что так, – подтвердил я. – Как вам, наверное, уже сказал Шептун, у нее есть способ выходить с братом на связь, но там, скорее всего, предусмотрены ловушки. Она может, например, использовать другое слово, и это станет предупреждением, что ему надо скрыться.
– Возможно, вы правы, – ответил президент. – Этот парень был настолько умен, что заблаговременно купил это проклятое свидетельство о смерти, и нам теперь придется приложить немало усилий, чтобы разыскать его.
– Я срочно вышлю группу захвата, – сказал Шептун. – Мы вывезем ее из Турции в Яркий Свет.
Это было кодовое название Кхун-Юама, тайной тюрьмы ЦРУ на границе Таиланда и Бирмы, которую я некогда посетил. Было известно, что если кто-то исчезал в Ярком Свете, то больше уже никогда не появлялся. Странно, учитывая грандиозность событий, в которых мы участвовали, что я никак не мог избавиться от мыслей о неизлечимо больном мальчике из Турции. Какова будет его дальнейшая судьба? Скорее всего, он снова окажется в сиротском приюте: или в Турции, или в секторе Газа. Куда бы его ни отдали, вряд ли он будет там с кем-то обмениваться поклонами и при этом весело смеяться.
– Где-то ближе к рассвету я издам указ о немедленном закрытии границ, – продолжал Гросвенор. – Мы сделаем все возможное, чтобы изолировать страну: аэропорты, железнодорожные вокзалы, морские порты.
Было очевидно, что мои собеседники по-прежнему намерены отслеживать переносчиков вируса. Ладно, допустим, что они правильно определили способ распространения инфекции, но… В США ежегодно проникает более полумиллиона нелегальных иммигрантов, поэтому ясно, что любая попытка закрыть границы окажется малоэффективной. Как сказал старик-микробиолог, цитируя Стивенсона, «рано или поздно мы все окажемся на банкете, где будем вкушать плоды своих действий».
Хотя я и сомневался, что план Гросвенора и Шептуна сработает, но промолчал. У меня не было выбора: я проявил бы неучтивость, критикуя их намерения, но не предложив взамен лучшего варианта. Эти двое и так делали все возможное, чтобы поддержать страну на плаву.
– Давайте не будем говорить, что это оспа, да еще столь ужасная ее форма, – предложил Шептун. – Можно объявить, что мы имеем дело с крайне вирулентной разновидностью птичьего гриппа. Он, конечно, опасен, но не отягощен таким ужасным фоном. Ни к чему понапрасну пугать людей.
– Нет, – отозвался Гросвенор, который тоже обдумывал такую возможность. – Рано или поздно правда выйдет наружу, и как тогда быть? Мы можем надеяться только на сотрудничество населения: в трудную минуту американцы всегда оказываются на высоте. А если обман откроется, считай, что вы потеряли их доверие. Одного переносчика инфекции будет достаточно, чтобы отследить путь ее распространения. Я планирую также раздать запасы вакцины. Не знаю, поможет ли это хоть немного, но надо испробовать разные способы и воспользоваться всем, что имеется в наличии.
– Понятно, господин президент, – сказал Шептун. И обратился ко мне: – А как вы, Пилигрим? Едете домой?
– Нет, отправляюсь в сектор Газа.
Первым пришел в себя директор разведки.
– Американец, один в секторе Газа, без всякой легенды? Да арабы выстроятся в очередь с поясами, начиненными взрывчаткой, и бейсбольными битами. Вы не проживете там и дня.
– Я разговаривал с саудовцами: у них есть на этой территории люди, которые могут мне помочь.
– Но это означает лишь, что очередь будет в два раза короче.
– Аль-Нассури был там: это единственная ниточка, которая у нас есть.
– Вам не стоит понапрасну рисковать, – возразил президент. – Вы не нашли его, но это вовсе не бросает тень на вашу репутацию. Напротив, в первую нашу встречу, попросив Шептуна остаться, я сказал ему, что вы самый хладнокровный сукин сын, которого мне доводилось видеть в жизни. Тогда я еще не понимал, что вы к тому же самый лучший из всех агентов. Вы проделали просто выдающуюся работу.
– Спасибо, – просто сказал я.
– Учитывая обстоятельства, я не стану отправлять вам письменную благодарность, – сказал Гросвенор, принимая менее официальный тон. – Тем более что одна у вас уже есть.
– Да, мне лучше мячи для гольфа, вы в прошлый раз обещали, – вставил я.
Они рассмеялись, и это дало мне шанс.
– Могу я попросить вас об одолжении, господин президент?
– Говорите.
– Речь идет об одном хакере, которого мы вытащили из Ливенворта, чтобы он сделал для нас очень важную работу. Нельзя ли оставить его на свободе?
– Извините, что вы имеете в виду?
– Можно ли полностью снять с него все обвинения?
– А вы что скажете? – обратился Гросвенор к Шептуну. – Знаете этого парня?
– Да, я поддерживаю просьбу Пилигрима. Этот хакер очень нам помог. Виртуозная работа.
– Хорошо, – решил Гросвенор. – Пусть Шептун сообщит мне его имя, и я подпишу соответствующий указ.
– Спасибо, господин президент, – только и сказал я, представив, как крепко Бэттлбо обнимет свою Рэйчел, узнав эту добрую весть.
– Удачи, Пилигрим, – попрощался мой собеседник, заканчивая разговор. – Надеюсь, что мы еще увидимся с вами при более благоприятных обстоятельствах. – Голос его звучал не слишком уверенно.
