После полного искоренения оспы на планете этот страшный вирус остался разве что в научно-исследовательских учреждениях да в секретных военных лабораториях. Сарацин же задумал сам его синтезировать. Понятно, он был озабочен тем, как бы одна ничтожная ошибка в этом необычайно сложном, почти неосуществимом процессе не убила его самого. Именно поэтому саудовец разыскал соответствующую последним достижениям науки вакцину, которая, несомненно, была тщательно проверена, доказала свою эффективность и теперь давала ему возможность совершить любое число ошибок.
Вакцинация не всегда проходит успешно, у всех организм реагирует по-разному. Чтобы избежать осложнений и обеспечить себе максимально возможную защиту, Сарацин увеличил дозу в четыре раза. Неудивительно, что он чувствовал себя больным, но лихорадка стала для него хорошей новостью: его организм принял вызов, и иммунная система мобилизовалась для борьбы с «захватчиком». Значит, все идет как надо.
Пока сотрудник иммиграционной службы ждал, когда на мониторе компьютера подтвердятся данные паспорта Сарацина, в соседнем офисе начал звонить телефон. К тому времени, когда один из сотрудников снял трубку и услышал распоряжение немедленно закрыть границу, таможенник, изучавший документы Сарацина, уже успел впустить на территорию Ливана этого человека с фальшивым именем, настоящим паспортом и формирующимся иммунитетом против самого убийственного из всех известных человечеству болезнетворных организмов.
Не стану отрицать: это чувство росло во мне не один день. Я не верю в предопределенность или в судьбу, но вскоре после того, как я вышел от Бэттлбо и направился домой по темным улицам Манхэттена, у меня вдруг возникло ощущение, что мне предстоит испытать на себе действие какой-то стихийной силы.
Я вошел в свою скромную мансарду, сам вид которой навевал мысль об одиночестве, и стал рыться в багаже, привезенном из Парижа. Не успев еще попрощаться с Бэттлбо, я уже решил для себя: единственный способ разделаться с сотнями правительственных сообщений, угрожающих моей жизни, – попросить Бена и Марси отдать мне все, что они обнаружили. Откровенно говоря, я сомневался, что у хакера или у меня самого хватит времени и умения продублировать сделанную супругами работу. И вот наконец я нашел то, что искал, – куртку, которая была на мне тем вечером, когда я беседовал с ними в «Плаза Атени». В кармане лежала визитка, которую я с такой неохотой принял от Марси.
В тот день звонить было уже слишком поздно, но в начале следующего вечера я набрал их номер. Трубку взяла Марси.
– Это Питер Кэмпбелл, – тихо сказал я. – Мы встречались в Париже.
– Как быстро вы позвонили! – воскликнула она удивленно. – Приятно слышать ваш голос. Вы где?
– Ненадолго приехал в Нью-Йорк, – как всегда осторожно ответил я. – Не могли бы вы отдать мне материалы о Скотте Мердоке, о которых рассказывал Бен?
– Бена нет дома… Но, конечно, я не вижу причины отказать вам.
– Спасибо, – сказал я с облегчением. – Могу я приехать, чтобы забрать их?
– Сегодня нет: мы с Беном идем в кино, а завтра обедаем с друзьями. Вас устроит в пятницу, часов в семь?
Двухдневная задержка не очень меня устраивала, но что я мог возразить? Поблагодарив Марси, записал их адрес и повесил трубку. Я был высококвалифицированным профессионалом, умудренным опытом работы в мире спецслужб, обученным выживать в ситуациях, где другие, скорее всего, погибли бы, и должен был почувствовать опасность засады. Но, представьте, дал маху: простая школьная учительница переиграла меня и я ничего не заподозрил до тех пор, пока не вошел в квартиру.
Свет горел тускло, стереосистема играла «Hey Jude», в квартире витали просто упоительные ароматы. Стол в гостиной был накрыт на три персоны: оказывается, меня пригласили на обед. Я подозревал, что супруги весь вечер будут убеждать меня изменить свое решение насчет семинара Брэдли. Но выхода не было: эти люди потратили много месяцев, составляя досье о моей жизни, а я теперь вынужден просить их отдать мне эти материалы.
– Вовсе ни к чему было так беспокоиться, – сказал я, силясь изобразить улыбку.
– Это лишь немногое, что мы смогли сделать, – ответила Марси, – если учесть, сколько беспокойства мы вам причинили.
Появился Бен и, сделав широкий жест в сторону бутылок, спросил, что я предпочитаю из спиртного. А у меня тогда как раз был период завязки и воздержания: я решил, что в Нью-Йорке сумею начать жизнь с чистого листа. Это хороший шанс очиститься от скверны, и на сей раз дело не ограничится пустыми словами. Я даже раздобыл расписание занятий местного Общества анонимных наркоманов. Одна рюмочка, конечно, не повредила бы, но мне трудно соблюдать умеренность, поэтому лучше уж вовсе отказаться от алкоголя. Вечер обещал быть долгим, и я попросил минералки.
