Брэдли принес бутылку воды «Эвиан». Марси ушла на кухню проверить готовность какого-то блюда, а Брэдли, глотнув спиртного, провел меня в белую комнату в конце своей вселенной. Там не было ничего, кроме килима на полу и вновь повешенных штор. Единственное, что свидетельствовало о драме, разыгравшейся в стенах этого жилища, был какой-то физиотерапевтический прибор в углу.
Рядом стояли десятки картотечных ящиков. Брэдли с улыбкой указал на них:
– Здесь вся ваша жизнь, мистер Мердок.
Я нагнулся и, бегло осмотрев их, был поражен масштабом изысканий, предпринятых супругами. Ящики были заполнены компьютерными распечатками, дисками для хранения данных и копиями всевозможных документов – от ежегодников Колфилдской академии до отчетов представительств ООН. Я взял наугад папку: то был список вымышленных имен, которыми я пользовался. Они вызвали у меня целый поток воспоминаний.
Брэдли смотрел, как я переворачиваю страницы.
– Мы тут обсуждали с Марси… Вы не против, если мы будем называть вас Скоттом?
– А Питер Кэмпбелл чем вас не устраивает?
– Я просто подумал… По крайней мере, при общении нам было бы легче пользоваться вашим настоящим именем. Мы употребляли его, обсуждая вас между собой.
Я взглянул на Брэдли:
– Проблема в том, Бен, что Скотт Мердок – тоже не подлинное мое имя.
Брэдли удивленно воззрился на меня, пытаясь осознать сказанное. Солгал ли я, намереваясь этим ловким маневром сбить их со следа, по которому они столь усердно шли, или всего лишь неудачно пошутил?
Я показал на список своих псевдонимов и пояснил:
– Это имя лишь одно из многих. Еще одна фальшивая личина: иное время, другое место, очередная фамилия. – Я пожал плечами. – В этом вся моя жизнь.
– Но… вы ведь были Скоттом Мердоком уже в школе, то есть совсем ребенком. В то время вы еще не принадлежали к миру спецслужб, – сказал он, вконец растерявшись.
– Никто бы не сделал такого выбора, зная, что ждет его впереди, но так уж случилось.
Я наблюдал, как на лице моего собеседника одна мысль сменяет другую. Имя, которое я носил в детстве, не было настоящим, плюс мое отсутствие на обоих похоронах, плюс то обстоятельство, что я, по-видимому, не получил никакой доли из наследства Мердоков. Бен взглянул на меня и, похоже, догадался: я был не родным, а приемным ребенком Билла и Грейс.
Я улыбнулся, и в улыбке этой не было и намека на юмор.
– Рад, что вы остановили свои поиски на Скотте Мердоке. Все, что было до Гринвича, – это сугубо личное, Бен, и не стоит кому-то туда лезть.
Нет сомнения, что Брэдли понял: это предупреждение. Три комнатки на окраине Детройта, лицо женщины, чьи черты блекнут в моей памяти с каждым годом, данное матерью настоящее имя – это самая сердцевина моей личности, единственное, что неоспоримо мне принадлежит.
– Имя не так важно, – произнес наконец Брэдли, улыбнувшись. – Пит вполне сойдет.
Марси позвала нас к столу, и вечер принял оборот, на который я никак не рассчитывал. Начнем с того, что хозяйка замечательно готовила, и если превосходная пища не поднимает вам настроение, наверное, вы однажды сильно переели. К тому же Бен и Марси ни разу не вспомнили про семинар, и я вынужден был признать, что они вовсе не ставили перед собой цель завлечь меня туда. Я постепенно расслабился, и мне даже пришло в голову, что супруги Брэдли, скорее всего, воспринимают меня как старого друга, настолько много они знают о моем прошлом.
У Бена была ко мне куча вопросов о книге и описанных в ней случаях, а Марси получала явное удовольствие, наблюдая, как ее умный муж пытается припереть меня к стенке, упоминая подробности, о которых мне было запрещено говорить. В один особенно напряженный момент она рассмеялась, сказав, что еще ни разу в жизни не видела супруга настолько разгоряченным. Я мало-помалу дал втянуть себя в беседу.
Когда люди пригласили тебя к себе в гости и изо всех сил стараются, чтобы ты чувствовал себя как дома, и ты смеешься, беседуя с ними; когда они передали тебе коробки с материалами, которые, возможно, спасут твою жизнь, и помогли тебе вытащить их наружу и загрузить в такси; когда ты стоишь под уличным фонарем на Манхэттене и знаешь, что тебя никто не ждет в твоей квартире, такой пустой и холодной; когда ты затерян в собственной стране, весь мир не сулит тебе особо радостных перспектив и впереди неотвратимое и едва ли радостное будущее, а эти люди улыбаются, жмут твою руку, благодарят за то, что ты их посетил, и спрашивают, как в дальнейшем с тобой связаться, – сделать выбор очень и очень непросто.
Я медлил, мой профессиональный и жизненный опыт подсказывал, что нужно дать им выдуманный номер телефона и укатить прочь. Зачем они мне теперь? Но я вспоминал, с какой теплотой эти люди принимали меня, как Брэдли радовался, что мне понравилась музыка, которую он специально подобрал для этого вечера… Одним словом, я не смог поступить так, как следовало. Вытащив свой мобильник, я высветил номер на экране и наблюдал, как Марси переписывает его.
