Однако в конце концов Сарацину все же пришлось покинуть долину и взбираться на неприветливые горы Гиндукуша. Он шел по тропинкам, проделанным дровосеками в лесу, которым поросли крутые склоны, рассчитывая, что беспилотные самолеты-наблюдатели зафиксируют вьючных лошадей и примут его за очередного лесоруба-браконьера. Выше границы произрастания лесов каждый вздох давался с трудом, а укрыться было негде. Пришлось идти еще быстрее.
Однажды в конце дня Сарацину показалось, что в отдалении виднеется каменистая осыпь горы, где он сбил свой первый боевой вертолет, но поскольку это случилось очень давно, то полной уверенности у него не было. С трудом поднявшись еще выше, он пересек узкую гряду гор, прошел мимо куч стреляных гильз и контейнеров от ракет гораздо более позднего происхождения.
За годы, минувшие с тех пор, как Сарацин в последний раз видел эту страну, афганцы практически не знали ничего, кроме войны. На смену русским пришли полевые командиры, образовавшие «Северный альянс», их победили талибы во главе с Мохаммедом Омаром, известным также как Мулла Омар. Американцы, охотясь на Усаму бен Ладена, уничтожали талибов, потом опять вернулись полевые командиры, а теперь США в коалиции со своими союзниками стремились помешать возрождению талибана.
Сарацин наткнулся на отслужившие свой срок боеприпасы, и это подсказало ему, что он недалеко от провинции Кунар, которую американцы называли «центральным врагом». Он был уверен, что слышал в ту ночь вертолеты «Апач», ревущие внизу в долине, а затем различил звук военно-транспортного самолета Ас-130, который, как рассказывали, ведет огонь пулями величиной с бутылку из-под кока-колы.
В последующие дни Сарацина останавливали множество раз, в основном патрули войск США и НАТО, еще дважды – какие-то полудикие люди, назвавшиеся антикоалиционной милицией, но он знал, что это те же талибы, только в других тюрбанах. Сарацин всем рассказывал одно и то же: дескать, он набожный ливанский врач, который собирал деньги у себя на родине в мечетях и у частных лиц для медицинской миссии милосердия. Его цель – помощь мусульманам в отдаленных регионах, там, где непрекращающиеся войны разрушили инфраструктуру, больницы отсутствуют, а врачи покинули страну.
Сарацин говорил, что якобы отправил свой груз теплоходом из Бейрута в Карачи, а сам вылетел, чтобы встретить его, купил грузовик, который пригнали в Афганистан из Пакистана, и на базаре Шаддле, крупнейшем в мире рынке по продаже опиума, обменял грузовик на пони. Все это было правдой, у него даже имелась дешевая цифровая камера, на которой можно было в случае чего демонстрировать фотографии: как он ухаживает в разрушенных деревнях за больными и детьми после прививок.
Эти меры предосторожности полностью себя оправдывали, да и то обстоятельство, что его караван всякий раз обыскивали и находили лишь разнообразные медицинские принадлежности, также играло Сарацину на руку. Правда, лист толстого армированного стекла и несколько мешков негашеной извести изредка вызывали вопросы. Тогда он объяснял, что стекло служит легко стерилизуемой поверхностью для смешивания ингредиентов лекарств, а известь необходима для уничтожения тампонов и перевязочных материалов, используемых при лечении всевозможных заболеваний, от гангрены до кори.
Никому ни разу не пришло в голову пошарить в глубине маленького седельного вьюка, где лежали одежда и запасные сандалии. На дне его были спрятаны складной шлем с прозрачной гибкой лицевой пластиной, коробка одноразовых стерильных масок, черный костюм биозащиты, резиновые сапоги, перчатки с кевларовой подкладкой и катушки со специальной лентой, чтобы герметично закрыть все места соединений в его экипировке, от шлема до обуви. Если бы это снаряжение обнаружили, Сарацин сказал бы, что у копытных животных, включая козлов и верблюдов, в природных условиях встречается сибирская язва, а в его планы не входит умереть на работе. Для пущего доказательства он продемонстрировал бы флаконы с антибиотиками, украденные из больницы, в которой он работал в Ливане, – стандартные медикаменты для лечения инфекционных болезней. Но люди, которых он встречал, были профессиональными военными или партизанами – они искали исключительно оружие и взрывчатые вещества.
Сарацин откровенно врал, лишь когда его спрашивали, куда он направляется. Тогда он пожимал плечами и, указывая на свои пожитки говорил, что у него нет даже карты.
– Я еду, куда ведет меня Аллах.
Однако карта у него была – в голове: Сарацин точно знал, куда держит путь.
