Некоторые пассажиры привстали со своих мест, улыбаясь и ожидая продолжения. Они переглядывались, пожимая плечами и взглядом отыскивая ту самую девушку по имени Оливия.
– Какой необычный букет, – молодая пассажирка с копной огненных волос сложила руки на груди, очарованная происходящим, – никогда не видела столько орхидей.
На голос Нины сбежалось пол-экипажа с соседних салонов.
– Это для Оливии? – удивился Джуан. – Как можно доставить цветы на улетающий борт? Давайте посмотрим, кто имеет здесь авторитет. – Он попытался забрать у Келси конверт, но она шлепнула его по руке:
– Она сама скажет, если посчитает нужным.
Оливия не торопясь шла из последнего салона самолета, боясь увидеть то, что вызвало столько криков. Она никуда не торопилась, и эта медлительность наверняка лишний раз позлит пилотов. Они дважды вышли на связь, призывая приготовиться к взлету. Дойдя до первого салона, до нее долетело ее имя, сказанное несколькими голосами. Не понимая, что происходит, она нахмурила брови, но тут же насупленность превратилась в удивление: Нина протянула ей плетеную корзину, до отказа заполненную цветами… Ее любимыми цветами. Орхидеями разных окрасов и лишь одной голубой. Целая корзина счастья оказалась в ее руках, а она лишь ощущала, как сильно бьется сердце. И маленьким огоньком вспыхивает надежда.
– Скажи, кто этот мужчина? – Нина сунула ей конверт, который Оливии не хотелось открывать перед всеми. Ей вообще не хотелось его открывать. Она боялась того, что огню придется погаснуть, так и не разгоревшись.
– Давай уже, читай! – К ее удивлению, не только бортпроводники, но и пассажиры пристально наблюдали за реакцией стюардессы и видели лишь ее испуганный взгляд. Казалось, она сейчас уронит букет.
Нина пришла ей на помощь, забирая корзину и оставляя в ее руках только письмо.
– Помочь открыть? – Голос Джуана сзади заставил прижать конверт к груди.
– Нет. – Оливия сделала шаг в сторону, одновременно почувствовав, что самолет начали буксировать со стоянки. Или ее ноги не стоят твердо. Сейчас это не важно. Под пристальными взглядами присутствующих она открыла конверт и вынула записку. Она не хотела читать. Она хотела продлить время, думая, что этим человеком мог быть Даниэль. Но сколько раз она думала так же и ошибалась? Записки превращали радостное ожидание в банальную приятность. Но орхидеи давали ей большую надежду на радость. Только он знал о ее любви к этим цветам.
– Оливия, самолет поехал, быстрее читай. – Нина торопила, и девушка развернула листок, смотря на черные буквы. Пара предложений. И она заставила губы Оливии растянуться в улыбке. «Это единственные цветы в мире, которые растут непонятно как: то ли в земле, то ли на воздухе. Но теперь они своими корнями добрались до моего сердца». Без подписи. Но она точно знала, кому принадлежат эти слова. Камень, который не давал ей дышать с момента, как она захлопнула дверь перед Даниэлем, сейчас раскололся и упал.
– Ну? – не унималась Нина, но ее перебила Келси:
– Все, хватит, все по местам, взлет через несколько минут.
Оливия выхватила корзину из рук Нины, лишь на секунду задержав на ней взгляд, и пошла в свой салон. Это единственный букет в ее жизни, который она принимала с радостью. Обслуживая пассажиров, она любовалась им, не скрывая улыбки. О том, что ожидает ее по прилете, она не хотела думать.
– Кто он? – Пока сытые пассажиры спали, Нина и Мирем допрашивали Оливию.
– Просто поклонник.
Смотря на цветы, Оливия посматривала в сторону кабины пилотов в надежде, что Даниэль решит пройтись по салону. Но его все не было, и этот факт начал нервировать. Хотелось зайти к нему самой. Но боялась, что не сможет сказать ни слова.
Слух о корзине, полной орхидей, долетел до пилотов очень быстро.
– Корзина разноцветных орхидей, – Марк поправил галстук, – я даже приревновал. Кто это может быть? Ты не знаешь?
Медленно Даниэль перевел на него свой взгляд, отвлекаясь от датчиков:
– Этим человеком может быть только полный идиот.
Ему не хотелось знать о ее реакции. Это неважно. Важным был ее ответ на это послание. И Даниэль точно знал, Оливия не заставит себя долго ждать.
Он слишком много размышлял в последнее время. Выбросив с высоты полета обиду, он наблюдал за ней, находясь на расстоянии в два метра. Он видел ее подавленность, рассеянность, он следил за каждым ее движением на брифингах, в отелях, за завтраком. Она пыталась прятать взгляд, рассматривая маникюр, ронять вилку, подниматься по лестнице, минуя лифт, в котором находился он. Она пряталась не от него. Она бежала от себя. Характер Оливии Паркер не давал ей признать своих чувств. Для нее прятать их было куда проще.
Месяца хватило, чтобы осознать, какая роль предназначена Оливии в его жизни. И эта роль не имела ничего общего с похотью и сексом между рейсами. Теперь он четко знал – именно Оливия Паркер станет его женой и родит ему детей. Пятерых. Они станут врачами, инженерами или пилотами. Неважно. Это будут их дети.
