– Дженнет, я поздравляю тебя, – он обнял ее, – недавно я думал об этом, и ты можешь не переживать за место в моем экипаже. Я сохраню его для тебя.
– Спасибо, Даниэль, я знала, что ты отреагируешь именно так: искренне и понимающе.
– Ты шутишь? – Он подмигнул ей. – Ребенок – это не повод терять место, даже если это «Arabia Airlines». Не думай об этом, я все улажу. А сейчас наслаждайся своим положением, в нем много ярких моментов. Но… – Даниэль замолчал, подбирая слова. – С этого момента я не могу допустить тебя к полетам. Это слишком опасно. Я не могу взять на себя такую ответственность. Если что-то случится, Шон никогда мне этого не простит. – Он видел, как улыбка Дженнет потухла. – Я никогда себя не прощу.
Он не хотел еще одно Коломбо, боясь повторения инцидента на его борту.
– Из-за перепадов давления ты можешь потерять ребенка. Это очень рискованно.
Все молчали, опустив взгляды, обдумывая его слова. Но он капитан, и последнее слово за ним.
– Я согласна с Даниэлем, – твердо произнесла Келси и взглянула на капитана. – Ты можешь походатайствовать перед начальством о переводе Дженнет в аэропорт.
Он кивнул, посмотрев на часы. Сегодня времени уже нет, но он обязательно сделает это после рейса.
– Я обязательно займусь этим завтра, а сейчас мы отпустим Дженнет домой к мужу. Келси, поставь кого-нибудь на свободное место.
– Спасибо, капитан. – Дженнет кинулась ему на шею. – Я думаю, ты прав и летать теперь – большой риск.
– Ни одна работа в мире не важнее детей, – он коснулся пальцем кончика ее носа и снова подмигнул, – запомни это.
От услышанного Оливии стало резко холодно, озноб прошел от корней волос до мизинцев на ногах. Столько всего произошло за один день, мозг отказывался воспринимать информацию.
– Оливия заменит ее в первом салоне возле кабины пилотов.
Голос Келси заставил поднять взгляд и встретиться с глазами цвета горячего эспрессо.
– С тобой все в порядке? – Даниэль нахмурил брови, смотря на Оливию. – Ты бледная.
Она из последних сил улыбнулась, представив на секунду, как он воспримет информацию об ее отказе переехать в теплый дом на солнечном пляже. Ему это не понравится. Только сейчас Оливия окончательно осознала это, но, гордо подняв голову, произнесла только:
– Просто морально готовлюсь к работе в первом салоне рядом с тобой.
– В каком-то смысле я завидую Дженнет, – слегка улыбнулась Мирем, толкая тележку с едой по салону. Оливия помогала ей, находясь с другого конца, продвигая тележку на себя. – Семья – это прекрасно, а ребенок – это прекрасно вдвойне.
Но сейчас все мысли Оливии были о том, как сказать Даниэлю о Мел. Ну как подруга могла из океана мужчин выбрать именно Герберта? Если бы Оливию спросили, какого цвета волосы у Герберта, она никогда не ответила бы на этот вопрос. Даже живя с ним под одной крышей долгое время, она почти не видела его. Злость доходила до ее мозга быстрее безусловных рефлексов. Если она когда-нибудь встретит этого… Нет, лучше не встречать его.
Накормив пассажиров и чувствуя ужасный голод, девушка вспомнила, что сегодня ничего не ела. Она уехала от Даниэля слишком рано для завтрака, а дома забыла об этом. Слабость и тошнота заставили ее сделать над собой усилие и переступить порог кухни. Здесь всегда полно еды, даже несмотря на то что рейс короткий. Сначала она поест сама, потом накормит пилотов. Даниэль не умрет, а ее сейчас вывернет.
Открыв холодильник, она схватила касалетку, но тут же отправила ее обратно. Хотелось чего-то другого, вкусного и недоступного в повседневной жизни.
– Оливия, пора кормить пилотов. – На кухню зашла Келси, кладя бумаги на столешницу.
– У нас есть персики? – Не отрывая взгляда от полного холодильника еды, она руками искала ответ на свой вопрос.
– Даниэль не ест персики.
– Именно поэтому их хочу съесть я. – Наконец она нашла пластиковую тарелку с консервированными персиками и, вскрикнув от радости, услышала, как желудок заурчал от восторга. – О да!
Келси улыбнулась, покачав головой, и вышла в салон к пассажирам. Она оставила Оливию одну с желанием, которое преследовало девушку несколько дней. И пусть мечтой были сочные плоды, только что сорванные с дерева, сейчас она рада была даже пить сок из консервированных фруктов. Времени искать вилку не было, и Оливия, схватив пальцами половинку оранжевого персика, отправила ее в рот, закрывая глаза. Яркий вкус сочного плода заставил ее простонать. Вкус и запах были прекрасны, сладкий персик заставил ее организм вырабатывать тонны серотонина. Именно его не хватало последние несколько часов. По пальцам стекала прозрачная жидкость, и Оливия облизала их, не желая потерять ни одной капли.
– Что ты делаешь? – Знакомый шелковый голос заставил ее открыть глаза и замереть на месте с тарелкой в руке. Во рту все еще находился ароматный фрукт, она стала жевать его быстрее, прикрыв ладонью губы. Какого черта Даниэль вышел в салон? Разве он не должен ждать обед в кокпите?
