– Правило только одно – я не собираюсь ждать детей десять лет.
– А восемь…
– Нет, это тоже долго.
– Месяцев… – выдохнула Оливия, желая разреветься. Она закрыла лицо руками, чтобы не видеть его глаз, но Даниэль убрал ее руки, ошарашенно произнося:
– Ливи… – Его реакция заставила девушку улыбнуться. Она ощущала прикосновения его пальцев к своему лицу. Он убрал прядь волос, пытаясь потянуть время, чтобы осознать сказанное, но понимал только одно – его пальцы дрожат. – Боже, Оливия… Повтори это еще раз.
– Я беременна. – Почему мужчинам надо говорить все прямо? Эти слова звучали дико даже для нее. Она сама еще полностью не осознала, но мысль об их ребенке заставляла испытывать новые чувства. Странные. Теплые и радостные. Хотелось положить ладонь на живот и почувствовать что-то физическое. Но Даниэль опередил ее, сделав это раньше. Теперь она ощущала тепло его руки на своем животе и шепот возле уха:
– Ливи… – Он не находил слов от переполнявших его эмоций. Хотелось обнять ее, но он боялся причинить ей боль. – Ты сделала меня самым счастливым человеком.
Их взгляды встретились. Вдалеке остались все проблемы с проклятыми разборками в авиакомпании. Все стало неважным. Даже тогда, когда она лепетала о том, что он все еще там капитан. Это неважно. Стоило прожить все эти годы в полном одиночестве, чтобы однажды услышать долгожданные слова. Их трое.
– Но у нас есть небольшая проблема, – прошептала она ему на ухо.
– Какая? – тут же насторожился Даниэль, и сердце пропустило удар. Какая может быть проблема? Он посмотрел на свою ладонь на ее животе, чтобы запомнить этот момент на всю жизнь.
– Даниэль… – Оливия недовольно зажмурилась и что-то неразборчиво пробурчала. Потом выдохнула и открыла глаза, встречаясь с глазами насыщенного эспрессо. – Я постоянно хочу персиков.
Он улыбнулся, и миллионы самых ужасных мыслей покинули его голову:
– Ливи, я буду покупать тебе тонны персиков…
– Ты ненавидишь персики!
Даниэль коснулся губами ее губ, шепча что-то о боге и о любви. Он обнял ее, стоя на коленях на песке посреди пляжа, и поднял на руки, как самое ценное, что есть в его жизни. Его Оливия стала его на всю жизнь, делая ему самый бесценный подарок.
– Я буду любить персики, любимая, если мой ребенок хочет персиков.
– Мне кажется, наш сын не будет пилотом… Он будет плантатором. – Она засмеялась и крепче обняла Даниэля за шею. Он улыбнулся и направился к дому.
– Я буду счастлив еще больше.
Во всех салонах самолета прозвучал спокойный голос капитана, шелком обволакивающий слух пассажиров и всех членов экипажа:
– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, мы начали снижение и уже через несколько минут совершим посадку в аэропорту Дубай. Погода вас ожидает на удивление нежаркая для этого времени, но гостеприимность нашего города подарит вам больше тепла. Прошу пристегнуть ремни безопасности и не расстегивать их до отключения табло. От себя лично и лица нашей авиакомпании хочу сказать спасибо за то, что выбрали «Arabia Airlines», и желаю вам приятного отдыха.
Даниэль отключил микрофон, переводя дыхание. Он не сказал главного. На что второй пилот Патрик Лайт, улыбаясь, покачал головой:
– Они имеют право знать.
Даниэль кивнул, вновь включая микрофон и испытывая странное чувство перевозбуждения. Хотелось кричать! Но он изо всех сил сдерживал эмоции.
– Уважаемые члены экипажа, мне только что сообщили новость с земли – у меня родился сын. – Сказав эти слова, он замолчал, вдумываясь в их смысл. Теперь он отец. Оливия только что подарила ему сына, и он заранее готовит самолет к посадке. Диспетчеры не ставят их борт в очередь и пропускают вперед для долгожданной встречи.
Отключив микрофон, Даниэль потянул рычаг, выпуская закрылки.
– Я искренне рад, – произнес Патрик. – Она всегда любила тебя, и я вижу, как ты любишь ее. Этот союз должен был случиться еще в самом начале. Мои поздравления, капитан.
Даниэль гордо улыбнулся. Ему есть чем гордиться: своей женой, которая отстояла его карьеру, ее силой и выдержкой, ее оптимизмом и ее бесценным подарком.
Управляя самолетом в кокпите за тяжелой бронированной дверью, он не слышал восторженных криков бортпроводников. Они смеялись и обнимали друг друга, произнося имя Оливии. Смотря на них, пассажиры улыбались, и их шумные овации стали еще одним приятным подарком.
Марк прилюдно обвинил Даниэля в несоблюдении должностных инструкций и навсегда отказался летать с ним.
Патрик Лайт на некоторое время стал вторым пилотом на борту Даниэля, прежде чем авиакомпания пересмотрела договор для летного экипажа и внесла в него ряд изменений.
После оглашения комиссией заключения о неисправности передней стойки шасси борта 2-1-6 авиакомпания взяла на себя всю ответственность за случившееся. С Даниэля сняли все обвинения. Мухаммед принял во внимание просьбы Оливии и всех членов экипажа, которые до последнего поддерживали своего капитана. Экипаж наградили за храбрость и быстрое реагирование в аварийной ситуации.
