– Он ее капитан? Я же дал указания этим бездарям не ставить моего сына на один рейс с этой девушкой! – Он резко откинул в сторону ручку, и Фрэнк вздрогнул.
– Они на разных рейсах. Капитан Вирджинии – Джек Арчер. Экипаж Саида меняет экипаж Арчера.
– И что это? Совпадение?
Фрэнк сначала кивнул, но потом отрицательно мотнул головой:
– Нет, Саид должен был лететь в Париж, но поменялся рейсами и полетел в Афины. Но и это еще не все. Саид так же поменялся предыдущим рейсом, тем самым, который в итоге сейчас на устах у всех из-за выехавшего на исполнительный старт другого самолета. Саид не должен был лететь в Лондон, но полетел, возможно зная, что на его борту будет дочь Даниэля Фернандеса.
Мухаммед открыл рот, шокированный новостью. Его сын сошел с ума! Он обезумел! Что он творит! Сердце сжалось, и он схватился за грудь. Тут же Фрэнк подоспел на помощь и дал воды.
Мухаммед сделал глоток.
– Зачем Вирджинии Фернандес какой-то там второсортный пилот? Есть более выгодная партия – мой сын! Харам! Фрэнк! Мой сын совсем сошел с ума? Он захотел поплатиться своей свободой ради иноверной девки?
Фрэнку хотелось закрыть уши от крика, но на месте Мухаммеда он бы тоже кричал.
– Я думаю, что выводы делать рано, – прошептал он, намекая на писания в Коране: нельзя обвинять человека в том, в чем мы не уверены. Возможно, это и правда совпадение.
– Да, да, да, – пробубнил Мухаммед и прочитал дуа, обратившись к Аллаху. Нельзя наговаривать на человека, если ты не уверен в его деяниях. Это харам. – Фрэнк, я не подам вида перед Саидом, что догадываюсь о его грехах, пока не буду точно в них уверен. Но Вирджинию Фернандес я жду у себя в кабинете после того, как она вернется из Афин. И теперь ты должен быть предельно внимательным. Наблюдай за Саидом. Но делай это аккуратно: мой сын неглуп.
Саид крепко-крепко обнял ее, но хотелось еще крепче, хотелось быть ближе и никогда не отпускать. Не было желания сейчас думать о том, кто он и кто она. У любви нет религии и статуса. Есть любовь, и она не выбирает людей, внезапно врываясь в их жизнь.
– Хайяти, любимая…
Он целовал ее, вдыхая запах свежести вперемежку с медом. Вирджиния сладкая, как карамель. Как же получилось так, что она ответила на его любовь тем же? Сейчас рукой касается его щеки, целует в губы, шепчет о любви, боится отпустить… Но он не хочет уходить, он вообще ничего больше не хочет, кроме нее.
Но какой это грех сейчас касаться ее, целовать, и какое наслаждение он испытывает, делая это.
– Повтори это еще раз. – Ее шепот возле уха заставил его улыбнуться.
– Люблю тебя, Вирджиния.
– И я люблю тебя, Саид Шараф аль-Дин. Я не думала, что когда-нибудь произнесу эти слова для тебя. Но сейчас их хочется кричать.
Она улыбнулась, смотря на него, все еще находясь в опасной близости.
В кафе заиграла музыка, немного отвлекая, но только на секунду. Они все еще стояли в обнимку, боясь разжать руки и потерять друг друга.
– Это судьба, что ты оказался в Афинах, – прошептала Вирджиния, и Саид улыбнулся, вновь касаясь губами ее щеки:
– Это Керем из Центра планирования полетов – он мой друг. И по моей просьбе поменял Париж на Афины.
Вирджиния улыбнулась, слегка отстранившись:
– В Париже, наверно, было бы лучше…
– Наверно. Я бы даже выспался, зная, что там не будет тебя, и не думал о предстоящей встрече всю ночь.
Его губы коснулись ее губ, заставляя забыть про все города мира. Его щетина царапала ей нежную кожу, но это лишь возбуждало сильнее, и Вирджиния снова коснулась рукой его щеки.
Ее мягкие губы созданы, чтобы он целовал их без перерыва, заставляя забыть о времени. Долго, до стона. Сквозь музыку он отчетливо слышал этот стон. Ее руки крепко обнимали его, боясь отпустить и навсегда потерять.
Солнце село, погружая город в мир темноты и неоновых огней.
– Как получилось, что ты стала для меня так важна?
– Это потому, что я думала о тебе каждую секунду после нашего прилета с Бали. – Она прижалась к нему, вдыхая родной запах. – Но как получилось, что Саид Шараф аль-Дин полюбил?
– Меня шайтан попутал. – Он взял в ладони ее лицо, рассматривая глаза. Темнота скрывала их истинный цвет, сейчас они были темнее, чем обычно. – Любить тебя – грех.
– Нет. – Вирджиния всматривалась в его глаза, которые теперь были чернее ночи. – Любовь не может быть грехом.
– В моем мире может.
Она вспомнила слова Джека про тюрьму в Шардже, про женщин, которые в ней сидят годами, про их любовь, которая навсегда отрезала от мира, закрыв перед ними железную дверь. Вспомнив это, Вирджиния вздрогнула, а руки Саида лишь крепче обняли ее. Не хотелось об этом думать. Стоит пожертвовать всем, лишь бы чувствовать этого человека рядом с собой и слышать его слова о любви.
– Мне хватит просто любить тебя и быть любимой тобой. Остальное не важно. Если мне выпала такая удача – любить мусульманского мужчину, то я готова принять этот «дар».
