– Сюда может кто-нибудь прийти?
– Никто. – Он поцеловал ее пальцы, боясь разорвать зрительный контакт. Вирджиния волновалась, он это чувствовал. – Все на празднике, им не до нас.
Вирджиния расслабленно выдохнула, закрывая глаза и отдавая себя во власть неземной любви.
Мобильный телефон выпал из ее рук, но она даже не обратила на это внимания. Сложно сконцентрироваться на чем-либо, кроме запретных поцелуев, легких прикосновений, кроме самого страшного запрета в их мире.
– Я люблю тебя…
Он не дал ей договорить: поцеловав губы, плавно перешел к ушку, заставляя мысли рассеяться и забыть обо всем и всех. Здесь только он и она… Еще Бог. Саид прошептал имя Аллаха, рукой расстегивая пуговицы на абайе. Вирджиния распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом и чувствуя, как его пальцы опускают черную ткань, оголяя ее плечи и открывая вид на его подарок. Вирджиния затаила дыхание. Стоять перед ним так, в одной тонкой шелковой сорочке, почти что голой… Она даже не поняла, в какой момент черная ткань легла к ее ногам. И как ее пальцы снова оказались на его груди, медленно расстегивая каждую пуговицу на рубашке. Медленно, наслаждаясь тем, как тяжело опускается и поднимается его грудь. Он сам помог ей скинуть рубашку, и она наконец губами коснулась его твердой груди, покрытой черными завитками волос. Вспомнился Бали, когда она, почувствовав себя лучше, вышла во двор. Раскинув руки в стороны, она наслаждалась лучами утреннего солнца, но все испортил Саид, который оказался перед ней без футболки… Еще тогда она желала смотреть на него бесконечно и коснуться губами его тела. Поэтому закричала и закрыла глаза. Сейчас она лишь застонала от наслаждения, ощущая тепло его кожи и чувствуя пальцы на своей спине. Он рисовал узоры, как умелый художник, и эти прикосновения вызывали озноб. Она взглянула в его глаза – Саид был слишком терпелив, он нежно провел по обнаженному плечу, разрывая зрительный контакт их глаз. Ласковые прикосновения, которые заставляли кожу покрываться мурашками, дышать чаще и хотеть этого мужчину сильнее.
Он подхватил ее на руки, прекращая эти мучения, уложил на кровать и прошептал по-арабски:
– Бисмилляхи Рахмани Рахим[17].
Когда все слова были сказаны, а напутствия даны, Мухаммед пожелал всем удачи, вознеся хвалу Аллаху.
Амира стояла рядом с матерью, но временами ловила на себе взгляд будущего мужа Салиха. Харам! Он рассматривал ее, бесстыдник! Или он в шоке от ее умело подобранного одеяния?
– Не нравится? – тут же произнесла она, сама нарушая запрет. – Мой характер подобен шипам.
– У розы тоже есть шипы, – ответил он и улыбнулся. – Их надо просто обрезать.
Она открыла рот от возмущения. Негодяй! Еще язвит!
Даниэль с Джеком Арчером стояли в компании старых друзей-пилотов. Даже не верилось, что они все встретились снова: личная жизнь, летная карьера не способствовали встречам. Сейчас стояли и обсуждали своих детей. Арчер, утомленный этими разговорами, стал оглядываться по сторонам. Увидев официанта с подносом в руках, он схватил у него фужер с золотистой жидкостью:
– Бог мой! Шампанское у арабов. – Он улыбнулся и поднял фужер перед Даниэлем. – Жаль, что официанты – мужики. Но я думаю, что, когда Саид придет к власти, все изменится и здесь, ведь он любит нарушать запреты.
– Когда Саид придет к власти, ты будешь уже на пенсии.
Арчер нахмурился и сделал глоток шампанского.
– Умеешь все испортить.
Звонок мобильного телефона Даниэля отвлек обоих.
– Это Оливия. – Ответив на вызов, он немного отошел в сторону. Джек же продолжал пить, решив, что в кругу его старых друзей слишком скучно. Одни разговоры о детях, а у многих уже и о внуках. О внуках! В голове не укладывалось! Надо позвонить Милене, пригласить ее куда-нибудь на ужин, в ее компании гораздо веселее. Ее острый язык не даст соскучиться.
– Ливи, что-то случилось? – произнес Даниэль в трубку, тем самым привлекая внимание Арчера.
– Нет, я хотела узнать, с тобой ли Джини? Я звоню ей весь вечер, но у нее отключен телефон.
Машинально Даниэль пробежался взглядом по присутствующим, их было слишком много, но среди них точно не было его дочери.
– Она сказала, что не пойдет. Может, спит? Позвони Крису, наверняка он знает.
– Крис тоже недоступен. Не пойму, зачем моим детям телефоны?
Даниэль усмехнулся:
– Тебе скучно? Я скоро приеду. К сожалению, наши дети выросли и заняты своей личной жизнью.
– Просто я хотела поговорить с Джини. В последнее время мы немного не понимаем друг друга… И то, что она вне доступа, меня настораживает.
Арчер допил шампанское, поставил фужер на поднос и прокричал в трубку прямо на ухо Даниэлю:
– Ночь – время похоти, Оливия. Ты еще помнишь, что это?
– Иди к черту, Джек, – ответила она, но тот ее не услышал, а Даниэль лишь улыбнулся, желая убраться отсюда быстрее – домой, к жене. Информацию от начальства он получил, компания будет расти – Катар ей в помощь. Больше не было смысла здесь оставаться. Попрощавшись с Оливией, он обратился к Джеку:
– Я еду домой, не вижу смысла оставаться. Сам сказал, ночь – время для похоти, это гораздо приятнее.
