— Прекрати! — кричит Льерен. — И мне насрать, что он тебе внушал. Я запрещаю тебе даже приближаться к лестралю, Астра! Ты поняла?
— А вот буду! — тоже кричу я. — Кто ты мне, чтобы так командовать?
— Я твой жених! И будущий муж!
— Ха! Еще скажи, что ты мой господин, а я твоя рабыня! И на цепь посади!
— Если надо будет, и на цепь посажу! Для твоей безопасности!
— Только попробуй!
Мы оба, вне себя от гнева, кричим друг на друга. Слезы уже льются у меня из глаз, но сдаваться я не собираюсь.
— И попробую! — Льерен хватает меня за плечи и встряхивает. — Не смей даже ослушаться меня, Астра!
— А то что? Ну что? Ненавижу тебя! — кричу я. — Не смей меня трогать!
Я бью мага по рукам, стряхивая их со своих плеч. Разворачиваюсь, собираясь бежать, когда Льерен ловит меня и прижимает к себе, фиксируя руки вдоль тела.
— Идиотка! — шипит он. — Да как же ты не понимаешь, что если я потеряю и тебя, то не смогу это пережить?
— Пусти! — шиплю я и изгибаюсь, пытаясь укусить Льерена за руку.
Наконец мне это удается, и я мчусь прочь по коридору, чудом не сшибая с ног Арвету.
— Стой, Астра! Стой, я тебе говорю! — несется мне вдогонку.
Я слышу, как в коридоре служанка что-то внушает магу, а он рычит на нее, и пользуюсь форой. Напяливаю сапоги, хватаю в охапку одежду и выбегаю из дома. Мчусь по улице, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Стираю с лица льющиеся слезы. Полная обиды и гнева.
Улицы Агнуриса — слабое болеутоляющее. Я нарезаю круги по городу. Брожу вдоль реки, ловлю на себе удивленные взгляд прачек, которые полощут белье в ледяной воде. В лес меня не тянет. Тиэрен предупредил, чтобы я была внимательней: лес вблизи города полон ловушек для гарраков и прочих диких зверей. Да я и сама могла бы догадаться — там ведь не просто так на деревьях были зарубки. Но я не видела ничего, кроме кальба, вот и ступила в западню.
И я шляюсь по городу. Меня многие уже узнают и здороваются. Я наталкиваюсь на мастерскую столяра. Господин Дувар немолод и лысоват. И соображает медленно, постоянно переспрашивая и уточняя детали. Я рассказываю ему свою задумку: зонтик. Он долго кряхтит, разглядывает чертеж, который я ему нарисовала углем на камне.
— Это, значит, тонкие палочки должны быть?
— Какие-нибудь легкие, чтобы женщина могла удерживать. Может, полые стебли. Есть у вас тут такие?
— Хм, подумать надо, — чешет затылок господин Дувар.
— А спицы надо еще более легкими сделать.
— Даже не знаю, госпожа Астра…
— Я знаю, что может подойти! — вдруг вмешивается в разговор сын плотника, который внимательно прислушивался к нам, сидя поблизости и вырезая ножом какой-то узор на деревянной заготовке.
— Ты еще не лезь! — буркает плотник.
— Подождите, господин Дувар! — останавливаю я плотника. — Позвольте послушать советы вашего сына.
— Ивар! — представляется парень.
Он высокий, румяный и широкоплечий. Красивый. Наверняка соседские девушки влюблены в него все без исключения.
— Тут на болотах такое растение есть, — объясняет Ивар. — Под осень его стебель совсем деревянным делается. Внутри полый и оттого легкий. Но крепкий. Если его проморить хорошенько и лаком покрыть, то прекрасная основа для вашего изобретения получится, госпожа Астра. А если внизу еще и красивую ручку приделать…
— Точно! Из фарфора! — восклицаю я.
— Или костяную!
Мы с Иваром загораемся. Перебивая друг друга, начинаем обсуждать разные варианты. Я рисую разные варианты ручек. Мои руки уже совсем черные от угля, но я не обращаю на это внимание. Отец Ивара с неодобрением и непониманием пытается следить за нашей беседой, потом машет рукой и возвращается к своему рубанку.
— Приходи ко мне домой! — предлагаю я Ивару. — Все еще раз обсудим!
— Я тогда, госпожа Астра, посмотрю разные материалы и принесу вам образцы, — охотно соглашается сын столяра. — У меня есть еще идея по поводу верхних спиц…
— Буду ждать тебя! — радуюсь я и прощаюсь с семейством столяров. Выхожу, провожаемая заинтересованным взглядом Ивара и чуть ошалелым его отца.
Мне льстит мужской интерес парня к себя. Настроение чуть улучшается. Так-то, Льерен! Не на тебе одном свет клином сошелся. Воспоминание о маге снова заставляет меня загрустить. Я ведь тосковала по нему, хотела, чтобы он ко мне вернулся, а он устроил такую мерзкую сцену не то ревности, не то рабовладения, не то мужского шовинизма. Нет уж, прогибаться я под него не буду. Я повзрослела за тот короткий срок, что живу в Холлине, и не позволю обращаться с собой как с маленькой беспомощной девочкой.
Возвращаться домой на обед мне не хочется. Я ем горячие пирожки, которые покупаю у лоточницы. Сижу долго на набережной, любуясь на текущую реку, пока холод не сгоняет меня с места. Снова кружусь по улицам. Солнце блекнет. С гор начинает ползти туман, собираясь в котле долины и надвигаясь на город. Это обычный туман, и я его не боюсь, но скоро стемнеет, и, хочу я этого или нет, мне придется вернуться домой.