Фотография мичмана Юрия Анисимова, обнимающего своих троих, едва не осиротевших детей, обошла десятки газет... Его фамилия открывала список спасенных.
Мичман Ю. Анисимов, техник гидроакустического комплекса:
"По тревоге я сразу же прибыл в первый (носовой) отсек. Здесь уже были капитан-лейтенант Сперанский, мичманы Григорян и Кожанов. Мы с тревогой прислушивались к командам, которые центральный пост давал в аварийные отсеки... Они неслись из динамика "лиственницы"... Больше всего боялись, что рванут аккумуляторные батареи. Дали и нам команду подготовить ВПЛ к работе. Начали давать давление, а его нет... Потом пена пошла. Всплыли и сразу же заметили крен на левый борт... Все водолазное имущество в отсеке было наготове. Если бы дали команду надеть, мы бы за пять минут одели друг друга.
Потом к нам постучал Калинин: "Ребята, одевайтесь потеплее и наверх выходите!"
Я взял два мешка с "секретами", потом ящик с документами на спину надел. Когда вылезал, услышал, как командир сказал: "Растет дифферент на корму..." Вылез наверх, волной с меня ящик сбило. Ухватился за козырек мостика. А когда вторая волна схлынула, увидел плот метрах в двадцати. Отпустил козырек и поплыл прямо к нему. Володя Каданцев помог мне залезть. Там был такой прогиб, как яма, вот туда и плюхнулся. Но сильная волна смыла меня за борт. Так бы и унесло в море, но я ухватился за Калинина. Рядом из последних сил держался Сперанский. Очередная волна ударила, он отбросился назад, и все... Смыло его... И как Волкова смыло, я тоже видел. Умирали все молча. Никто не кричал, не прощался... Очень тяжело было смотреть, когда на твоих глазах... И ничем не можешь помочь... Сам старался двигаться, чувствовал себя плохо. Все время думал о детях, трое их у меня. Как подумаю о них, так сил прибавляется... Потом услышал: "Шлюпка! Шлюпка!" Легче стало и морально, и физически. И даже потеплело как-то. Судно я не видел. Оно сзади было... Со шлюпки кинули конец, и все за него ухватились. Я одного помог поднять, второго. Почти самый последний с плота и снялся... Дальше что было, не помню. Открою глаза, смотрю - плывем. Глаза закрываю и снова ничего не помню. Пришел в себя в каюте. Мне стакан спирта, разведенного с вареньем, дают. Я спрашиваю: "Что это?" А мне: "Пей, не спрашивай!" Потом кто-то спросил: "Щекотки боишься?" Я говорю: "Нет. У меня ноги и живот замерзли". И они давай меня растирать. Очень хорошо растирали...
Оклемался. В парную, душ сходил. Прилег, но никакого сна. Примерно через час куртку надел, нас вообще очень тепло одели, белье водолазное выдали, свитеры, и вышел на верхнюю палубу. Там погибшие лежали. К тому времени всех уже наверх вынесли. На каждого смотрел и многих не узнавал. Все почти опухшие..."
Капитан-лейтенант Виталий Грегулев, начальник xимической службы. Рассказывал чуть заикаясь, видимо, до сих пор не веря в свое спасение:
"В ночь на 7 апреля я дежурил. Проверял радиационную обстановку. Все было в норме.
По сигналу аварийной тревоги сразу же перекрыл подачу кислорода во все отсеки. В кормовых - необитаемых - отсеках было процентов 20, а в жилых - 23. Система поглотителя окиси углерода вышла из строя.
В третьем отсеке, в штурманской выгородке, мы с мичманом Черниковым развернули пост переснаряжения изолирующих противогазов - "ипов". Все аварийные партии уходили со свежими "ипами". Кстати, они и ПДУ показали себя хорошо, в отличие от шланговой дыхательной системы. Задумано хорошо, а исполнение... В ПДУ, рассчитанном на 10 минут, я бегал час.
Мичман Черников (погиб во всплывающей спасательной камере) действовал четко и хладнокровно. Я не раз поминал добрым словом наших флагманских химиков Жука и Журавлева - их школа.
Стали убирать отработанные ПДУ. Черников говорит: "Сейчас плавбаза подойдет, но я, наверное, здесь останусь". Мы и предполагать не могли, что лодка не выдержит, начнет тонуть... Тут прибегает Каданцев: "Вода в четвертом!.."
Когда дали команду выйти наверх, я схватил свой транзистор (мне его флагманский на день рождения в море подарил). Китель забрал, брюки. Вылез на мостик, вижу - плыть придется. Все оставил и прыгнул в воду с рубки. Вынырнул, обернулся - глазам своим не поверил - корабль тонет.
Поплыл к плотику, волны в лицо. Воды нахлебался, потерял плот из виду. "Ну ладно, - думаю, - черт с ним!.. Чего зря мучиться". Хотел руки сложить - и вниз. Вспомнил семью... Рассказ Джека Лондона вспомнил "Любовь к жизни". Его герой полз по тундре, боролся с волками. Я думаю: "Нет уж, надо жить..." И многие так боролись. У нас на плоту один уже не мог руками держаться, отнимались от холода. Так он зубами за чью-то шинель схватился.
Очень жить хотелось! Вот сейчас телевизор смотрю, там бастуют, там кого-то режут. Но ведь вы живете! Чего вам ещё надо!
Когда вдруг открылся второй, пустой плотик, хотел плыть к нему, догнать. Но чувствую, ноги замерзают. Сбросил ботинки, стал растирать.
Капитан-лейтенант Ю. Парамонов:
