Николай Михайлович умер в 1999 году. Под обращением в суд о посмертной реабилитации капитана 1-го ранга Суворова подписались двенадцать адмиралов... Вдова командира Зинаида Николаевна Суворова, несмотря на угрозы со стороны тех, кто отправил подводную лодку в гибельный поход, ведет борьбу за восстановление доброго имени своего мужа. Десятки его бывших сослуживцев написали в Санкт-Петербургский городской суд свои пояснительные записки, свои свидетельства: Суворов не виноват. Из Владивостока прислал обстоятельнейшее письма Герой Советского Союза капитан 1-го ранга в отставке Алексей Гусев, тот самый, что был старшим на борту К-429. К сожалению, его исповедь оказалась предсмертной. Через несколько месяцев после этого письма он престранным образом погиб на рыбалке в Амурском заливе. Вот что успел он сообщить:
"...Я впервые за 17 лет после катастрофы написал правду о правде. Пусть кому-то будет горько и не по душе, но у Правды нет названия (Московская или Новосибирская), и она неотвратима.
...Июнь 1983 года. Экипаж Н. Суворова готовится к убытию в очередной отпуск после длительного и сложного похода. Многим выданы отпускные билеты, проездные документы...
Я, в должности начальника штаба дивизии, находился в госпитале с воспалением легких и был отозван оттуда для исполнения своих прямых обязанностей, по причине убытия командира дивизии и штаба во Владивосток.
В этот же период командир соседней дивизии ПЛ контр-адмирал Гордеев готовился убыть в свой очередной отпуск, но у него оказалась задолженность по боевой подготовке. Он не выполнил обязательную для себя торпедную атаку по ПЛ в дуэльной ситуации. Для этого нужна была мнимая ПЛ противника. Штаб флотилии назначил и включил в план боевой подготовки АПЛ К-429.
На момент включения К-429 в план боевой подготовки лодка находилась под командованием кап. 2 ранга Белоцерковского, проходя доковый ремонт, а сам экипаж потерял линейность и выйти в море не мог. Командир дивизии принял решение передать ПЛ экипажу Н. Суворова и придержать им отпуск. Н. Суворов выразил свое несогласие с решением командира дивизии, так как ПЛ к выходу в море в данный момент была не готова, но тот ему коротко сказал: "Сделай дело и гуляй смело".
Следующий разговор на повышенных тонах состоялся между мной и командиром дивизии. Мне было сказано:
- Я ухожу во Владивосток, и если тебе удастся убедить командование флотилии отменить выход в море К-429, то это будет правильно, но лично мне это не удалось.
За двое суток до выхода в штабе флотилии в присутствии офицеров штаба объединения состоялось утверждение плана боевой подготовки. Я заявил о своем несогласии с выходом в море К-429 с экипажем Н.Суворова. Однако вечером того же дня узнал, что план подписан, т.е. утвержден начальником штаба флотилии, и К-429 в плане.
Я прибыл к начальнику штаба и попробовал его убедить отменить свое решение, но получил ответ: "Ты что же, Герой, струсил?" После этого я прибыл в штаб дивизии, написал официальный рапорт на имя начальника штаба флотилии, который закрыл в сейф в своем кабинете. Этот рапорт мог быть одним из оправдательных документов для меня и Н.Суворова на случай возможной беды.
После моего выхода из затонувшей ПЛ и трехсуточной оксигенобаротерапии в барокамере спасательного судна я был доставлен в дивизию. Первым делом я ворвался в свой кабинет и обнаружил свой взломанный сейф и отсутствие всякого содержимого в нем. Я понял, что пропала единственная надежда на возможность что-то объяснить - мой рапорт.
Итак, за сутки до выхода в море экипаж Вашего мужа (Н. Суворова. Н.Ч.) начал прием подводной лодки К-429 от экипажа кап. 2 ранга Белоцерковского. Передача ПЛ проводилась в полном соответствии с действующей на тот момент инструкцией о передаче лодки в так называемом "горячем" состоянии. Это означало, что передача производится с введенной на мощность ядерной установкой. Инструкция была утверждена главкомом ВМФ, а после катастрофы с ПЛ К-429 уничтожена на всех флотах СССР.
На тот день существовала другая инструкция по передаче АПЛ в течение семи суток. Думаю, она действует и сейчас. Так вот, при передаче АПЛ в "горячем" состоянии в течении одних суток Н.Суворов имел право взять на борт для выхода в море до 50% личного состава кап. 2 ранга Белоцерковского, что он и сделал.
Подводная лодка имела серьезную неисправность - негерметичность захлопок с двух бортов системы вентиляции четвертого отсека. Диаметр каждой захлопки 40 см. Об этой неисправности ни командиру, ни мне никто не доложил... Впоследствии именно через эти захлопки и был мгновенно затоплен 4-й отсек и погибли 14 подводников".
