– Знаете, мистер Уайлдер, – благодушно хохотнул Каттер, – такое не редкость для частной корпорации. Нам с вами известно немало примеров, когда глава дела умирает и все сразу же расползается по швам. К счастью, «Эмбервилл пабликейшнс» подобная участь не грозит. Генри, эта клубника не спелая. Пожалуйста, заберите ее и принесите компот из консервированных фруктов. – Каттер снова обернулся к Уайлдеру: – С этими фруктами одна беда в межсезонье. Никогда не знаешь, что тебе принесут. В это время, правда, обычно бывает неплохая привозная клубника – из Израиля или Алжира. Но та, что подали сегодня, явно никуда не годится.
– Значит, «Эмбервилл» в полном порядке?
– Фактически наши доходы в этом году даже увеличатся. И весьма ощутимо. Моему брату доставляло удовольствие возиться с журналами, а доходами он перестал интересоваться уже давно. Его страстью было затевать все новые и новые издания, он отдавал им все свое время, чтобы поставить их на ноги. А это, сами знаете, недешево обходится. И потом всегда рискуешь. Когда жена в качестве главного держателя акций попросила меня вести ее дела, я решил свести убытки до минимума. Боюсь, мне пришлось принять не очень-то популярные решения – никто ведь не любит терять работу. Но все обернулось к лучшему. Генри, – сказал Каттер метрдотелю, – официант может забрать фрукты. – И он снова обратился к Уайлдеру: – Так вы не надумали все-таки отведать каши? Ее здесь особенно хорошо готовят. Нет? Генри, – снова попросил он метрдотеля, – пусть принесут еще один кувшинчик со сливками. Этот почему-то неполный.
И Каттер с аппетитом принялся за дымящуюся кашу, сдабривая ее изрядным куском масла и умеренно посыпая сахаром.
– А, так доходы поднялись, вы говорите?
– Несомненно. В каждом из оставшихся журналов возросли поступления от рекламы, а это, как вам известно, основной источник доходов.
– «Возросли». В частной компании это может означать все, что угодно, – возразил Уайлдер, подавляя желание сверить время по своим часам.
– Я не выдам особой тайны, если скажу вам, мистер Уайлдер, что речь идет о четырнадцати-пятнадцати процентах как минимум.
– Хм-м… Неплохо.
– Да, мы тоже весьма удовлетворены состоянием дел. С одной стороны. А с другой – Лили, моя жена, родилась в Англии. И ей очень-очень хотелось бы туда выбираться. Между тем она вынуждена чуть не тридцать лет торчать здесь, на Манхэттене, не считая краткосрочных наездов в Европу, когда Зэкари отправлялся в командировку. Она еще не старый человек и имеет право на то, чтобы больше времени проводить за границей. Охота, театр… и все такое прочее. Лили говорит, что жизнь – это не только дела, связанные с выпуском журналов. Вы женаты, мистер Уайлдер?
– Зовите меня просто Леонард. Да, женат, уже четверть века. Так, говорите, четырнадцать или даже пятнадцать процентов, так, Каттер?
– Совершенно верно. Спасибо, Генри, – поблагодарил Каттер метра. – Они выглядят замечательно.
Леонард Уайлдер беспокойно заерзал. Он безнадежно опаздывал к девятичасовому завтраку, а Каттер только приступал к своим гречишным оладьям.
– Можно привести какие-то круглые цифры? – спросил он.
– Круглые? – Каттер полил оладьи кленовым сиропом. – Почему бы и нет. Раз вы просите, я готов. Что-нибудь порядка ста семидесяти миллионов до уплаты налогов.
– «Порядка»? Но в какую сторону? Большую или меньшую?
– Я не любитель преувеличений, Леонард, но, честно говоря, мы ожидаем более высоких прибылей. Конечно, остается еще кое-какой балласт,
– Компания будет продаваться, Каттер? Вы поэтому и звонили?
– Да. В общем-то, такая вероятность существует. Как я уже сказал, жена моя мечтает о переменах в нашей жизни, и она их заслужила. Я упрашиваю ее обождать с принятием решения, не спешить без нужды, но в воздухе уже повеяло весной, а Лили всегда была женщиной импульсивной.
– Значит, продается!
– Я не хотел бы связывать себя конкретным обещанием… но все возможно. Вполне возможно. За соответствующую цену.
– Естественно.
