– Я думала, ты только главный редактор, а ты, оказывается, получила повышение? – съязвила дочь.
– Понимаешь, я проснулась посреди ночи и вдруг подумала: а ведь в «Би-Би» уже есть свой главный, так что мне придется быть издателем, чтобы не обидеть человека, уже занимающего редакторское кресло. И потом, после дедушкиной кончины должность издателя остается вакантной.
– Ну и как, по-твоему, должен одеваться издатель? – в свою очередь спросила Анжелика, уписывая яичницу из четырех яиц, густо сдобренную сливочным маслом, прямо со сковородки.
– Так, как одевается руководитель, если он хочет, чтобы у него был престиж, а войско ловило на лету каждое его слово. В общем, как человек, чьи суждения безусловны, безупречны и безоговорочны.
– То есть явно не ты, – заметила Анжелика, поливая яичницу острым соусом «табаско».
– Согласна. Но они, слава богу, об этом не знают. И если я предстану перед ними в образе динамичного руководителя, то такой же будет и ответная реакция. Во всяком случае, так меня учили. Но из подходящих утренних нарядов у меня, похоже, ничего нет. Весь мой гардероб рассчитан на ленч в «Ле Сирк» или «Котэ Баск», или – в основном – на коктейли, ужины, балы, яхты, пляжи, загородные шале. И еще на путешествия – сапожки и брюки.
– Смахивает на загадку: скажи мне, что в твоем гардеробе, и я скажу, кто ты, – прокомментировала дочь.
– Не мешало бы, чтоб ты иногда думала, прежде чем высказать то, что у тебя на уме, Анжелика. Вообще, не могла бы ты быть немного потактичнее?
– Это ты сама меня так воспитала, ма. Ну а как насчет того темного двубортного брючного костюма от Сен-Лорана, который ты купила в прошлом году? Ты же его так ни разу и не надела, считала, что он на тебе отвратительно выглядит.
– Я по-прежнему продолжаю так считать, – мрачно откликнулась Мэкси. – В нем я смахиваю на какого-то коротышку-оборванца. Глядя на меня, трудно догадаться, что я вообще обладаю талией или у меня имеются ноги. А между тем признай, что таких ножек, как мои, не сыщещь во всем Нью-Йорке.
– Это все знают, ма. И в сен-лорановском костюме, если наденешь шпильки, ты будешь смотреться как мужчина среднего роста, а никакой не коротышка-оборванец. А плечи так просто потрясные.
– А что, если правда надеть его и взять какую-нибудь блузку поярче? – оживилась Мэкси.
– Зачем поярче? Наоборот построже, и еще мужской шарф перебросим через плечо.
– Вообще-то меня от этого стиля тошнит. А шарф все время будет спадать.
– Ничего, ма. Другого выбора у тебя просто нет, – задумчиво произнесла Анжелика. – Послушай, а ты серьезно влюблялась?
– На такие вопросы я с утра не отвечаю.
– Если я его когда-нибудь встречу… Ты как думаешь: Вуди Аллен не слишком стар для меня?
– Да нет. Но не думаю, чтобы он захотел с тобой связываться.
– Никто не хочет, – печально отозвалась Анжелика.
– Это болезнь века, – пояснила Мэкси. – Что бы сие не означало.
– Да, – согласилась Анжелика, почти догадавшаяся, как ей казалось, о причинах этого явления. – Так ты правда идешь утром в офис? Ужас! Ну, в общем, удачи тебе, Мэкси.
– Спасибо, дорогая. А ты сегодня что, по магазинам отправишься?
– Надо навестить школьных друзей: Армани, Крицию, Рекеля, Верзейса, Камали… А уж потом покупки. Знаешь какие?
– Боже, как бы я хотела быть такого же роста, как ты! – вздохнула Мэкси.
– А мне кажется, тебе вполне подходит твой собственный. Мне нравится мама среднего роста. Рядом с ней чувствуешь себя взрослой.
– А я и не знала, что ты этого и так не чувствуешь, – проворчала Мэкси.
Редакция ежемесячника «Индустрия одежды» все еще располагалась на прежнем месте, на Сорок шестой улице между Шестой и Седьмой авеню, – там же, где Зэкари в свое время снимал помещение для первого офиса «Эмбервилл пабликейшенс». Тогда журнал только-только вставал на ноги, но здание уже выглядело довольно обшарпанным, впрочем, не больше, чем его ближайшие соседи. С тех пор здесь, в сущности, ничего не изменилось, если не считать, что обшарпанность перешла в ветхость. Правда, Мэкси умудрилась ничего этого не заметить, пока разыскивала офис и объявляла о своем прибытии дежурному администратору.
– Я мисс Эмбервилл. Будьте добры сообщить о моем приезде главному редактору.
– Он вас ждет?
– Просто сообщите ему мое имя – Мэксим Эмбервилл.
Через считанные секунды Роберт Фредерик Финк уже сбегал вниз по ступеням к конторке администратора в тесной приемной. Круглый и розовенький, лет шестидесяти пяти, а может и семидесяти, одетый с иголочки, он излучал неподдельную радость.
– Мэкси! – закричал он. – А ну-ка обними своего дядю Боба. Готов держать пари, что ты еще помнишь, как мы выиграли тысячу двести «баксов», когда поставили на Экзакту? Прошу в мой офис… расскажешь, как живешь… ведь столько лет прошло.
– Да немало, – ответила Мэкси, наконец освободившись от дружеских объятий. Честно говоря, она совсем не помнила дядю Боба, но зато хорошо запомнила те скачки.
– Боже, кажется, что все это происходило вчера. Осторожно, дверь очень туго открывается.
