Мэкси кое-как протиснулась в офис главного редактора и замерла на месте: в помещении среднего размера стояли восемь столов и каждый был буквально завален до потолка грудами самых разнообразных бумаг. Тщательно уложенные, они каким-то образом умудрялись держаться без каких бы то ни было подпорок, а узкий проход между столами позволял пробраться к редакторскому (девятому!) столу, стопки бумаг на котором были значительно ниже. Боб Финк любезно усадил ее на единственный предназначавшийся для посетителей стул, затем с трудом обошел свой стол и с комфортом уселся в кресло.
– Никогда не признавал никаких картотек, Мэкси. Кладешь туда что-нибудь и забываешь. И пиши пропало. Все равно что взять и сжечь. А тут другое дело. Ну назови мне любой документ, какой тебе надо.
– Хм? – Мэкси потянула за конец клетчатого шерстяного шарфа и сложила на груди руки.
В голове мелькнула мысль: если я чихну, бумажный вал погребет меня, и на поиски уйдет не меньше недели.
– Давай, любая бумага – счет, расписка, финансовый отчет…
– Номер «Би-Би» за любой месяц 1954 года.
– Не пойдет. Слишком легкая просьба.
– Квитанция за оплату бумаги в… июне 1961 года.
Боб Финк поднялся, сурово оглядел бумажный мон-блан, затем протиснулся к одному из столов и с подлинным артистизмом вытянул из фундамента «минарета» несколько «кирпичиков», не потревожив самого здания.
– Пожалуйста, вот и квитанция. Кстати, бумага тогда стоила гораздо дешевле.
– Невероятно! – широко улыбнулась Мэкси. – А можно было бы мне поглядеть на какой-нибудь номер «Би-Би», желательно последний?
Круглое лицо Боба вытянулось.
– Да это проще простого, но только мне за него стыдно. С тех пор как «Блузон Нуар» недавно перешел в наступление…
– Кто?
– Джон Фэрчайлд. Французские дизайнеры окрестили его «Блузон Нуар», то есть рокер в черной кожанке. Он получил это прозвище потому, что действительно держал их в черном теле. Но что он сделал для роста тиража «Женской одежды»! Это не человек, а метеор, милая моя! Ну а наши рекламодатели, как только увидели такое дело, естественно, захотели размещать рекламу не у нас, а у него. И в довершение всего Фэрчайлд начал издавать еще еженедельник «Новости из мира обуви» – и наши «обувщики» сразу же перекинулись туда. Вот из-за всего этого… впрочем, кое-какая подписка на несколько лет вперед у нас еще имеется, а кое-кто из более мелких рекламодателей по-прежнему остался нам верен и явно получает удовольствие от лицезрения своих фотографий на обложке. Но, Мэкси, будем смотреть правде в глаза: «Би-Би» не просто переживает тяжелые времена. Сказать так – значит ничего не сказать. Если времена тяжелые, то ты все-таки жив. А «Би-Би» уже дышит на ладан. В общем, мы в реанимационном отделении, но больницу, увы, только что закрыли.
– И все-таки, можно мне взглянуть на последний номер? – снова повторила свой вопрос Мэкси, которая казалась не слишком обескураженной.
Боб молча посмотрел на тоненький журнальный номер с обложкой рискованно-красного цвета. На ней красовалось фото Джона Робинсона из фирмы «Робинсон Брэйд компани», а все материалы так или иначе были посвящены карьере мистера Робинсона, не считая нескольких страниц, отданных галантерейным новостям, и страничной заметки об использовании пуговиц в моделях Адольфо, иллюстрированной изображением манжеты с тремя пуговицами. Что касается рекламы, то в журнале было всего несколько захудалых объявлений, причем два из них принадлежали все той же «Робинсон Брэйд компани» и фирме, продававшей Адольфо пуговицы.
– Дядя Боб, вы что-нибудь слышали насчет вчерашнего заседания? – осторожно начала Мэкси, складывая жалкий журнальчик вдвое, чтобы по-хозяйски сунуть его к себе в сумочку.
– Одни слухи, разумеется, – ответил главный. – Ну, еще с полдюжины звонков. Или даже больше, дюжины две, наверное. С твоей стороны чертовски любезно прийти сюда и немного нас тут просветить. Твой покойный отец – да будет земля ему пухом – поступил бы точно так же. Я всегда знал, что рано или поздно это должно случиться.
– Но не случится, Боб! Я новый издатель «Бижутерии и бантов», и все вместе мы снова воскресим «Би-Би», как сделал бы мой отец, если бы был жив! – Порывисто встав, Мэкси чуть было не обрушила себе на голову кипу бумаг весом не менее тонны.
– Если нас ждет в итоге всего лишь второе место, то я, деточка, в эти игры не играю. Да ты садись, садись.
– Я серьезно говорю, Боб! Мы победим! Чем мы, скажи, хуже, черт подери, этого Фэрчайлда? Да мы все перевернем вверх тормашками и вывернем наизнанку… Не бойтесь, я не о вашем офисе говорю, – спохватилась Мэкси, – но…
– Мекси, – деликатно прервал ее Боб Финк, – наша индустрия не нуждается в нескольких ведущих изданиях. Ей достаточно одного. Причем ежедневной газеты – такой, как «Женская одежда». А ежемесячник совсем ни к чему. Ты же ведь не намерена выпускать еще одну газету?
– В общем, нет. А вот как насчет еженедельника? Мы ведь могли бы делать его лучше, чем наши конкуренты.
