– Так вот, Баба Яга, я что сказать-то хотела: забери ты назад ключ этот! Вся душа у меня изболелась из-за него! Спать уже не могу без лучины со страху! – добавила княжна.
Ещё лучше! Час от часу не легче! Но деваться-то некуда! Я забрала артефакт, чувствуя себя новоиспечённой ключницей, а ещё точнее – местной кладовщицей. Держать оба ключа при себе действительно было опасно, к тому же княжеский экземпляр оказался таким тяжёлым, что сидеть и ходить идеально прямо я уже не могла и слегка сгибалась под грузом артефактов, как вопросительный знак.
– Что это с ней?! – неожиданно прошептал Дубыня и ткнул пальцем туда, где мирно храпел Бардадым.
Я посмотрела в указанном направлении и удивлённо вскинула брови: Воронесса, неестественно приподняв голову, смотрела на нас мрачным тяжёлым взглядом, от которого у меня по спине пробежал неприятный холодок. Что-то мне напоминал этот взгляд, но от охватившего меня ужаса я не могла догадаться, что именно!
– Это она во сне, неосознанно! Лунатизм у неё! – прошептала я, пытаясь найти какое-то разумное объяснение.
Конечно, пережитая вороной психологическая встряска вполне могла вызвать сомнамбулизм: у бедняги после взрыва даже перья стали тёмными, будто белизна намертво пропиталась дымом. После моих слов Воронесса снова «отключилась» и уснула без задних лап, обмякнув прямо на животе Бардадыма, но её взгляд навсегда врезался мне в память. Я думала о нём всё время, пока мы втроём, крадучись, шли к княжеским покоям. У входа нас приветствовал новый дозор гридей, а все, кто стоял в прошлом дозоре, были аккуратно складированы неподалёку, словно брёвна.
От них исходил смрадно-бражный запах и сладкое посапывание: дрыхнут защитнички! Может, на самом деле брагой опились или опоил кто? Рядом с одним из гридей в углу валялся высокий глечик
– Зелено вино! – определила Горислава, как заправский сомелье, вдохнув её сомнительный аромат. Так в Древней Руси называли алкоголь, созданный на основе зерна.
– А по-нашему – водка, – пробормотала я, думая о том, что алкоголь в глечике и изысканный напиток в графине, который мы изъяли у Ванадия, не идентичны. Это можно было определить без всяких анализов, по цвету и запаху. Значит ли это, что Ванадий не причастен к повальному засыпанию дозорных? И кто тогда их усыпил?
Мы вошли внутрь, и я ещё раз осмотрела князя. Вроде бы, всё без изменений: жив, правда, в себя так и не пришёл. Живая вода всё-таки действовала! Князь выглядел посвежевшим, дыхание стало ровнее и глубже. Хоть что-то хорошо! Я уже собиралась уйти, как вдруг мой взгляд упал на перстень. Паук, украшавший его, по-прежнему хищно сверкал драгоценными глазками, но сам перстень сидел на пальце как-то косо и слишком близко к ногтю, словно кто-то пытался его снять. Что бы это значило?
Мне захотелось срочно добраться до светлиц, которые занимали орки, и рассказать всё Рагне Стиггу. Я даже представила, как распахиваю двустворчатую дверь, вбегаю внутрь и сажусь у печи, поглаживая её по тёплому белому боку, словно та – живое существо, а Рагне Стигг садится рядом и внимательно слушает мой рассказ. Даже просто от этих мыслей мне стало теплее и спокойнее. Конечно, вместе мы со всеми трудностями справимся, всех врагов одолеем!
Но мой порыв разбился о вкрадчивый сахарный голос Ванадия, звучавший у меня в мозгу как приговор: «… мне чуждо поклонение паукам, столь распространённое среди орков». А что, если Рагне Стигг обманывал меня, рассказывая свои байки о каликах только для того, чтобы стать ближе к ключам? Ведь, если орки подарили князю перстень, то их следовало подозревать в самых мрачных вещах! Но почему тогда тот, кто тайно проник в покои князя, хотел снять перстень? И слова Пупса надо ещё проверить: королевич вполне мог пытаться манипулировать мною, только вот опять же – зачем? Чего хочет от меня этот Ванадий Неодимович?!
– Гридей разбудить и отпаивать капустным рассолом до тех пор, пока хмель не выйдет, а потом допросить! – распорядилась я, а княжна подтвердила мои слова повелительным кивком. – И ещё я хочу видеть княжьего постельничего! Немедленно!
В ожидании прихода Молчана я принялась ходить туда-сюда по комнате и в какой-то миг наступила на что-то, хрустнувшее у меня под лаптем. Я наклонилась, героически пережив ещё один старческий прострел в спину, и подняла с пола довольно крупную чёрную жемчужину, вероятно, украшавшую чьи-то одежды. В прошлый раз она мне под ноги не попалась, значит, её могли потерять совсем недавно, и сделала это либо княжна, либо…
– Взгляни-ка, княжна! – позвала я. – Не ты ли обронила?
Горислава подошла ко мне и отрицательно покачала головой:
– Нет, не моя!
– А кто в хоромах может носить такие? – спросила я, надеясь по этой улике вычислить таинственного пришельца.