Я вспомнила о подаренном мне цветке, оказавшемся затем корнем зла, о злых феях и прочих моментах, к которым, так или иначе, приложил свою руку Пупс, и кивнула. Долго же он водил нас за нос, но теперь мы такого не позволим! Только вот зачем потребовался такой длительный обманный манёвр? Почему искажения начали действовать только после моего ухода к Велемудру? Или это совпадение?
– Сейчас, когда искажения сами исключили потенциально опасных противников Кадваладура, напрашивается вывод, что наш враг может находиться в любом из тех, кто остался в хоромах, кроме твоего рогатого телохранителя, конечно, мелкой челяди (не тот уровень для Кадваладура) и Ванадия.
– Но тогда остаются Горислава, Дубыня и ближний боярин! Да ещё…
Мой сон вдруг распался множеством сияющих искр, разрушенный громким карканьем Воронессы:
– Сказано вам: не может Яга подойти! Она… это…
– Ме-е-е-е-едитирует! – подсказал Бардадым.
– Вот! – подтвердила Воронесса. – Так князю и передай!
– Понял! – сказал княжеский посыльный и уже закрыл за собой дверь, но что-то побудило его вернуться. Хорошо, что я ещё не успела полностью встать со своего жёсткого ложа, а только изобразила лёгкие конвульсии, шмякнувшись обратно.
– А как это – «медитирует»? – спросил посыльный, покосившись на меня. – Ну, чтобы князю объяснить, в случае чего.
– Это когда голова становится пустая-препустая, ни одной мысли нет, ничего непонятно, а на душе хорошо! – менторским тоном проблеял Бардадым.
– ПонЯл? – поддержала его Воронесса.
– Вона чё! – изумился посыльный. – Это, стало быть, баба моя постоянно медитирует: у неё точно ни одной мысли в голове нет!
– Да и не только у неё, – проворчал Бардадым, покосившись на него.
– Иди, милок! Князю всё поведай без утайки! – Воронесса бесцеремонно выпроводила посыльного за дверь и задвинула клювом щеколду, а потом спросила у меня, скрестив крылья на груди, как Наполеон Бонапарт руки: – Или к князю пойдёшь?! Что-то не к добру он тебя вызывает так настойчиво!
– На то он и князь, чтобы настойчивым быть! – возразил Бардадым.
– Идти надо в любом случае! – решительно сказала я, а потом добавила, вспомнив свой сон: – У меня для вас один важный вопрос: надо два зелья приготовить – засыпательное и рассыпательное, так сказать. Сможете?
– Вопрос на засыпку! – усмехнулся Бардадым.
– Вроде того! – кивнула я. – Только такие зелья надо, чтобы, если выпить одно – мгновенно уснуть, а второе – мгновенно проснуться!
– Делов-то! – каркнула Воронесса. – Наварим запросто! Кого засыпать планируешь?
– Посмотрим! – пробормотала я, погладив ключи под одеждой.
Спрятать бы их куда подальше! Ходить по хоромам, точно зная, что рядом в любой момент может оказаться настоящий Кадваладур, было опасно. Я женщина слабая, вдруг он отнимет у меня эти артефакты? Но куда спрятать, если всё обработано воздействием искажений? Может быть, надо было оставить ключи у лешего? Нет, это только добавило бы Велемудру уязвимости, а он и так пострадал в результате сложной многоходовки Кадваладура, которую я не разгадала: это ж надо было додуматься – отравить Воронессу, чтобы та, окунувшись в лесную купель, принесла с собой частицу искажений, убивающих лес и тем самым отнимающих силы у лешего! Хитрый и умный враг самый опасный, но и сражаться с ним интересно!
С такими невесёлыми мыслями я шла к князю, но ноги сами принесли меня к покоям орков. Наяву эти пустые помещения в правом крыле княжеских хором казались ещё более мрачными, чем во сне. Дверные створки поддались с трудом, и я сразу угодила головой в плотные тенёта, как мошка в сети паука, – липкие и серые, словно старые пыльные тряпки. Они свисали с потолка, зловеще покачиваясь от сквозняка. Идея, пришедшая мне на ум совершенно спонтанно, имела неожиданные последствия.
Я прошла внутрь, оставляя следы на полу, покрытом мохнатым слоем пыли, словно ковром, и остановилась там, где когда-то стояла печь. Если всё так, как я думаю, то искажения скрывают истинные интерьеры, как бутафория, но не могут пока их полностью уничтожить: видно, строители, воздвигавшие княжеские хоромы, вложили в них много сил созидания, старались от души, а может, вообще не из той сказки были, поэтому искажения не могли разрушить их творение. Осталось только найти скрытое. Мне было очень страшно от мысли о том, что мои предположения могут оказаться ошибочными и все здешние обитатели, а значит и Рагне Стигг, исчезли на самом деле, а сон – только фантазия, но иного способа убедиться в обратном, кроме обычного научного тыка, просто не существовало.
Я зажмурилась, чтобы сосредоточиться, и представила, как прежде выглядели эти покои. Там у окна стоял крепкий дубовый стол и широкие резные лавки, а в дальнем углу, кажется, были сундуки. А вот здесь… Да, вот она, печка! Белая, тёплая… Я почти физически ощутила её жар, а потом, не открывая глаз, нащупала заслонку и сунула за неё ключи, которые заранее сняла ещё в своей светлице и спрятала в рукав, как Василиса Прекрасная из известного советского мультфильма.