И когда только этот корень зла так успел разрастись? Если так дело пойдёт и дальше, то он и всю Запендю может опутать, а то и ещё что помасштабнее.
– Внутрь! – сказала я себе, желая найти самую сердцевину этого растительного монстра, и картинка вокруг мгновенно изменилась, словно я пронзила пространство и, оставив позади клетку из отростков, оказалась в коридоре, где не раз бывала наяву.
В реальном мире именно здесь располагался вход в покои, жениховской делегации орков, и хотя моей целью был поиск Кадваладура и изучение способа уничтожения корня зла, я не могла справиться с искушением заглянуть за знакомую дверь. Двустворчатая, алеющая под низкой округлой аркой, испещрённой затейливым золотым орнаментом, она так и манила открыть её. Я представила, как створки распахиваются, пропуская меня внутрь, и они послушно исполнили мою волю.
Я очень боялась увидеть то, о чём говорила Воронесса: тенёта по углам, пыль, пустоту; но картинка оказалась иной! Вернее, все атрибуты запустения тоже присутствовали, но здесь, в моём осознанном сне, они выглядели так, будто были чем-то эфемерным, не настоящим, даже бутафорским, как старый дырявый занавес, силящийся заменить собой звёздное небо. За всей этой бутафорией ярко и чётко прорисовывались невидимые в искаженной реальности предметы интерьера. Особенно выделялась та самая печь, о которой говорил Бардадым. Она просто сияла тёплым и чистым светом, притягивая мой взор. Что ж, будем, как говорится, плясать от печки! Я прикоснулась к белой поверхности, отозвавшейся приятным теплом, словно печь была живой, как во многих русских сказках. Того и гляди улыбнётся мне и пирогами накормит!
Глядя на неё, я думала о том, что хотел сказать мне Рагне Стигг, сделав такую краткую надпись на этом тёплом белом печном боку до того, как искажения изменили реальность, в которой у нас с ним остались восхитительные моменты счастья вдвоём. Может быть, в той надписи был какой-то скрытый смысл? В миг, когда догадка уже витала совсем рядом, готовая обрести форму, за печной заслонкой вдруг раздалось тихое «апчхи», а потом заслонка отодвинулась, продемонстрировав мне улыбающуюся физиономию симпатичного молодого парня, ездившего со мной в метро в том далёком мире, о котором я уже стала забывать.
Получается, мой ненаглядный калик ушёл в подполье, то есть в подпечье. Но что за метаморфозы? Куда он дел облик орка?! А может быть, так выглядит его душа, которую я, как и подобает психологу, смогла разглядеть в режиме осознанного сна? Если так, то тогда и на Кадваладура взглянуть можно, только придётся переквалифицироваться из бабоёг в спящие красавицы! Рагне Стигг приложил палец к губам, призывая меня молчать, и быстро выбрался из своего укрытия. Я же, до этого убеждавшая себя и других в том, что сны – это всего лишь игры человеческого подсознания, сейчас гнала эти мысли прочь: никакие не игры – всё серьёзно у нас!
– Ты жив?! С тобой всё порядке? – прошептала я, с трепетом ожидая, что он скажет.
Вместо ответа Рагне Стигг заключил меня объятия. Это было непередаваемое ощущение, совершенно не сравнимое с тем, что возникало меня во время обычных объятий. Прикосновение души дарило настолько абсолютное счастье, что мне казалось, будто я и Рагне Стигг – две части одного целого, те самые половинки, о которых говорилось в легенде, описанной Платоном. Разбросанные богами по разным мирам, они ищут друг друга чтобы воссоединиться. Такое случается очень редко, но, наверное, в этом и есть смысл настоящей любви, чтобы найти ту самую свою половинку, которая идеально подходит именно для тебя. И я ведь нашла!
От осознания этого мне вдруг стало так хорошо и спокойно, будто и не было вовсе Кадваладура с его кознями. Вот так бы всегда, всю жизнь! От моего избранника исходило мягкое свечение, казалось, что он весь соткан из света, а глаза его были похожи на искрящиеся драгоценные камни. В следующий миг у нас будто объединились сознания, и я могла слышать его мысли, а он – мои. Высшая степень доверия друг другу! Слова больше были ни к чему, и в моей душе, напитавшейся его внутренним светом, воцарился покой.
– Что произошло? Почему Воронесса не увидела тебя в этих покоях? И куда делись орки?
– Орки, Горыныч, Яробор, многие гриди из дружины князя – они все исчезли, потому что были частью этой сказки, а значит, оказались очень восприимчивы к действию искажений. У нас с тобой сопротивляемость значительно выше: мы не отсюда, но демонстрировать это лишний раз не следует. Я после твоего ухода в стенах этих покоев отражатели поставил, они взгляды отводят, чтобы никто увидеть меня не мог. Так мне проще наблюдать за искажениями и нанести удар в подходящий момент.
– Ты нашёл того, кто виновен во всём этом?
– Пока – нет. Жду, когда его найдёт моя формула поиска. Её применяют калики, но действует она долго, анализируя все варианты. Сначала я был уверен, что наш главный противник скрывается за личиной королевича, но Ванадий просто его союзник, возможно, пешка для обманных манёвров, а может быть, сам имеет какой-то свой интерес в этой истории.