Я внимательно на него посмотрела. Потом медленно подошла и обняла, потершись носом о шею. Виктор мягко поцеловал мои губы, и я удивилась, что мое тело осталось совершенно равнодушным. Видимо, сейчас мне уже требовались более настойчивые действия. А может, я просто была удовлетворена чисто физически. После ужина Виктор о чем-то долго говорил по телефону, потом просматривал какие-то файлы у себя в кабинете. Я только один раз заглянула к нему, но он, не отрываясь от монитора, махнул мне рукой. Закрыв дверь, я спустилась вниз и пошла к бассейну. Голубые круглые напольные фонари бросали мягкие отсветы на воду. Закат был багрово-красным, и его медленно гаснущий свет подкрашивал воду в бассейне в красноватые тона. Я скинула сарафан и нырнула. Потом перевернулась на спину и погрузила взгляд в меркнущее небо. На душе было покойно, словно мое тело, затисканное и заласканное за последние дни, передало ей это состояние умиротворения и удовлетворения. И к Виктору у меня уже не было никаких претензий как к супругу. И даже казалось смешным, что я так мотала себе нервы из-за того, что он все чаще отказывал мне в сексе. В данный момент я чувствовала к своему мужу только одно — полное равнодушие. Я закрыла глаза и тут услышала дробный стук каблуков. И уже по одному этому маршеобразному шагу поняла, что к бассейну приближается Эмма Эдуардовна.
— Вообще-то, время около одиннадцати, — сказала я, все так же лежа на спине и не открывая глаз. — А у вас рабочее время заканчивается в десять.
— Я принесла полотенце и халат, — раздался ее сухой голос. — И вы опять плаваете в неподобающем виде, — не удержалась она.
— Во-первых, я в трусиках, — ответила я, переворачиваясь на живот. — Во-вторых, вам, видимо, доставляет удовольствие смотреть на обнаженное женское тело. Из этого я делаю вывод, что вы — лесбиянка.
Я быстро подплыла к краю бассейна, чтобы увидеть выражение лица Эммы Эдуардовны. Она стояла прямо, словно аршин проглотила, но губы ее побелели.
— И мне придется поделиться своими наблюдениями с мужем, — добавила я.
Эмма Эдуардовна, не ответив, развернулась на 180 градусов и быстро пошла к дому.
«Будешь знать, старая зануда, — довольно подумала я. — Даже вечером в этом доме не расслабишься!» Выбравшись из воды, я стянула мокрые трусы и накинула сарафан на голое тело. И в таком виде пошла к Виктору. В кабинете его уже не было. Я заглянула в спальню, в ванную, но и там было пусто. Пожав плечами, я отправилась к себе. И тут увидела Виктора, стоящего у моей кровати и изучающего роспись на стене.
— Ага! — обрадованно воскликнула я и прыгнула к нему на шею, крепко обхватив руками.
Он пошатнулся и, не удержавшись, свалился на кровать. Я упала на него.
— Что ты аут делаешь? — спросила я, ерзая на его теле, закутанном в халат.
— Твоя спальня просто притягивает меня, — ответил Виктор. — Тут так мрачно и хорошо.
— Мрачно? — изумилась я. — А по-моему, прикольно.
— Я рад, что тебе тут… прикольно.
— Займемся любовью, — без затей предложила я. — А то мы столько этим не занимались.
Услышав мое предложение, Виктор сразу встал.
— Твоя непосредственность, а скорее невоспитанность, иногда просто убивает, — сухо сказал он.
— Мы так давно не виделись, милый, — начала я канючить. — Неужели ты больше не любишь свою женушку?
— Я очень устал, — безразличным голосом проговорил он, отвел мои руки и быстро вышел из спальни.
Раньше со мной бы началась истерика. Но сейчас я только пожала плечами и пошла в ванную. А потом долго лежала в постели и читала сказки Афанасьева, которые я все-таки приобрела. Н-да, народное творчество намного более примитивнее и грубее, чем современное на эту же тему. Хотя народ без прикрас и каких-то художественных изысков отражал в своих сказках и песнях суть происходящего. Как говорится, называл вещи своими именами. Спишу себе текст одной из таких песенок.
