Новый поцелуй вмиг заставляет меня забыть про злость и раздражение. Вместо них приходит томительное сладкое удовольствие и тянущее чувство внизу живота. А ещё неловкость за свою несдержанность и обострившуюся вспыльчивость. Мама бы была крайне недовольна мною. Но папины гены в землю не закопаешь, даже если ты маг земли.
− Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — спустя несколько минуту спрашивает Дамиан, сместившись так, чтобы на меня не давить своим немаленьким каменным весом.
− Нет, − снова чуточку краснею я. — А вы? Как ваша спина?
− Вот не даёт она тебе покоя, − его улыбка становится саркастичной. — Не беспокойся, ягнёночек. О своей спине я забыл ровно в тот момент, когда увидел тебя ночью. И всё уже зажило.
Вздохнув, киваю. Опять не говорит, откуда те царапины взялись. Неужели всё-таки есть, что скрывать?
Но моя гримаса не остаётся незамеченной.
− Я не был с другой женщиной задолго до того, как ты вернулась в мою жизнь. Некогда было. И уж точно не изменял тебе этой ночью, − доверительно сообщает он мне на ухо. — Обе мои сущности хотят только тебя. И так теперь будет всегда. У оборотней не принято изменять своим парам. Надеюсь и на твою ответную верность, Ася. Иначе… ты узнаешь, какова моя ревность.
Поёжившись, я тихо выдыхаю. Несмотря на явное предупреждение в последней фразе, его слова про верность вызывают во мне настоящее облегчение. Видимо, пример моих родителей травмировал меня значительно сильнее, чем я даже могла предположить. А князь несколькими фразами умудрился полностью утихомирить всех моих внутренних демонов.
− Выбрав вас, я буду только вашей, − произношу ответное обещание.
− Очень рад это слышать, − теперь он уже урчит довольно мне в шею. — И прекращай выкать сейчас же.
− Но…
− Хоть слово про камердинера, и укушу, − острые зубы прихватывают нежную кожу под ухом.
− Но…
− Сегодня же, как только смогу выпустить тебя из кровати, официально объявлю невестой, − оглушает новым заявлением.
− Но тогда все узнают, кто я, − всё-таки выпаливаю на одном духу.
− Да. И все узнают, что ты моя, − с ноткой удовлетворения соглашается Дамиан.
− Но разве… это же опасно, − вывернувшись из его рук, я отодвинаюсь и сажусь в кровати, сжав простыню на груди. Смотрю на князя в отчаянии: − Не только для меня, для вас… для тебя и твоих волков тоже. Если король Изидор всё ещё жаждет меня убить, как ту, что может его обвинить в смерти родителей, или как-то претендовать на горное княжество, то будет пытаться это сделать снова. И снова могут пострадать невинные. Я не хочу новых смертей.
− А чего ты хочешь, Ася? Вечно прятаться? — в сузившихся чёрных глазах мелькает злой огонёк.
− Я не знаю, − вздыхаю с поражением. Глаза начинает щипать. — Я не знаю, что делать.
− Зато я знаю, − Дамиан тоже садится и притягивает меня к себе, обнимает, прижимая голову к груди. — Скрывать от всего мира имя своей супруги, как последний слабак, я точно не собираюсь. Ты мне доверилась, и твоя безопасность это теперь полностью моя ответственность. И поверь, своё я сумею уберечь, чего бы мне это ни стоило. Изидор опасен, но не бессмертен, и я до него рано или поздно обязательно доберусь. Сначала отрублю ему руки, уничтожив стерегущих его цепных псов. А потом уничтожу его самого. Тебя он больше никогда не тронет.
− А тебя? — шмыгаю носом.
− А ты будешь волноваться? — с улыбкой в голосе интересуется волк.
− Нет, − качаю головой, демонстративно поджав губы.
− Врёшь, − уже откровенно усмехается.
Немного отстранив, заглядывает в глаза.
− Вру, − соглашаюсь за миг до того, как наши губы снова встречаются в поцелуе.
Обвив Дамиана руками за шею, прижимаюсь к нему теснее. И вскоре уже снова лежу под возбуждённым мужчиной, со стонами принимая жадные жаркие ласки.
С кровати мы выбираемся очень нескоро. Кажется, у князя сегодня чуточку выходной. Как и у его камердинера.
Спустя некоторое время по приказу Дамиана нам в покои приносят завтрак. А после совместной трапезы он опять уволакивает меня в спальню. Показывать, как оборотни обхаживают свою пару. И хоть поначалу я пытаюсь его уверить, что сегодня уже было слишком много впечатлений для маленькой неопытной меня, но вскоре сама уже царапаю мужскую спину и выгибаюсь навстречу движениям его тела.
Но ближе к полудню окружающий мир всё же напоминает о себе. И закономерно, что его посланником выступает Шимон, робко постучавшийся в княжеские покои и окликнувший своего начальника из-за двери, что у него очень срочное дело.
На этот раз Дамиан не рычит и не сыпет угрозами в адрес своего секретаря. Удовлетворённым сытым хищником выбирается с кровати, где я валяюсь в позе залюбленной амебы, и, набросив на меня простыню, идёт открывать. По пути, слава богам, прихватив халат.
