– Куда делся весь запал, Алсу Вахидовна?
– Остался в магазине с купальниками. Кстати, вот те платки, как ты их назвал, называются парео.
– Как бы они не назывались, главное, чтобы тебе в них было комфортно.
– А почему мы не можем поехать домой прямо сейчас? – спросила Алсу, глядя на то, как мои охранники приближаются к нам.
– Хочу купить тебе подарок на Новый год, но я еще не изучил твои пальчики достаточно, чтобы безошибочно выбирать украшения.
– Касим, не выдумывай, ты что? Не надо мне никаких украшений! – Алсу резко выпрямилась и гневно посмотрела на меня. – Ты и так сильно потратился сегодня.
Я улыбнулся и поправил край ее хиджаба.
– Я хочу сделать тебе подарок, – настойчиво повторил я.
– Тогда я тоже куплю тебе подарок.
Нежно опустил ладонь на низ ее живота.
– Ты мне его уже сделала. – Я встал и повернулся к парням. Кивнул на магазин. – Там надо забрать елку. И вот эти пакеты отнесите в машину. Мы скоро будем.
Они молча кивнули и направились в магазин, а я потянул Алсу в ювелирный.
– Касим, ты собрался покупать дорогое кольцо, да?
– Алсу, такое ощущение, что ты жила в бедной семье и теперь боишься дорогих подарков.
– Нет, я просто уточняю. Если собрался покупать дорогое, то лучше купи мне наручные часы, они нужнее. Я свои где-то потеряла.
Я поднял ее руку и посмотрел на запястье. Да, действительно, часов там не было.
– И часы.
– Не «и», а просто часы, Касим.
– Ты когда это стала такая смелая? – нарочито грозно произнес я и увидел, как Алсу стушевалась.
– Прости, пожалуйста.
Ого. Нет, в эту сторону мы точно не пойдем. Приобнял жену за плечи и поцеловал в висок.
– Это ты прости. Спорь со мной, сколько угодно. Но позволь иногда выигрывать эти споры.
Я чувствовал, как плечи Алсу расслабились.
– Ладно.
Через полчаса мы спускались на эскалаторе к выходу.
– Все, больше не могу, – устало произнесла Алсу. – Не хочу уже ничего. Спор в ювелирном меня доконал.
– Зато теперь ты счастливая обладательница швейцарских часов и красивого колечка.
– Я даже не могу сейчас произнести ни слова возмущения.
– И не надо, – с улыбкой произнес я, выводя Алсу на улицу.
Вход был заставлен машинами, так что Алексею пришлось припарковаться немного дальше. Приобняв Алсу, я повел нас к машине. Не знаю, в какой именно момент это произошло, но у меня на затылке поднялись волоски, и в теле напряглась каждая мышца. Я почувствовал, что за мной следят, причем смотрят в спину. Немного сместил жену так, чтобы она шла впереди, а я сразу за ней, чтобы закрыть ее от этого взгляда. Назовите меня параноиком, но ощущение, будто на моей спине мишень, никак не покидало. Я ускорил шаг, заставляя Алсу передвигаться немного быстрее, и сильно пожалел, что сказал Леше не отправлять к нам в сопровождение охранников. Как только мы подошли к машине, я открыл заднюю дверцу и максимально быстро усадил Алсу внутрь. Захлопнул дверцу, обошел машину, открыл вторую заднюю, но не успел забраться в салон, как мое тело дернулось от удара, и я замер всего на мгновение. А потом мозг прошибло понимание, и я начал медленно оседать на асфальт. В меня выстрелили. И попали. Последнее, что я подумал перед тем, как упасть на асфальт – как хорошо, что успел усадить Алсу в машину. И после, напрягшись, быстро захлопнул дверцу, чтобы они не добрались до моей жены.
Это был самый страшный день в моей жизни. Он стал даже хуже того, когда в отца стреляли. Наверное, потому что тот я давно пережила, а этот только наступил. И я снова была в ступоре. Словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как дернулся Касим, а потом его взгляд из обычно сурового и жесткого стал растерянным и даже немного испуганным, после чего он начал медленно оседать на землю. Я застыла и перестала дышать, пока еще не осознавая, что произошло. А когда понимание пронзило меня, позвоночник обдало холодом. Внутри меня нарастала истерика, мысленно я вопила во все горло, пытаясь растормошить себя и напомнить, что я врач, что надо двигаться и сделать что-нибудь. Но тело застыло, словно каменное изваяние, горло сжалось, и я лишь хватала воздух внезапно пересохшими губами, не в силах произнести ни звука. Я слышала визг тормозов, выстрелы, краем глаза видела, как из машины выбежал Алексей, за окном мелькали тени охранников Касима, но все еще не могла ничего сделать. А потом я поняла, что если сейчас не возьму себя в руки, то могу больше никогда не увидеть улыбку мужа. И тогда словно отмерла. Тело как будто накачали адреналином, который помогал мне двигаться.
Я выскочила из машины, оббежала ее, оттолкнула охранника и бросилась к Касиму.
– Леша, убери Алсу, – слабо скомандовал он.
Алексей сидел на асфальте возле моего мужа, подкладывая ему под голову куртку. Я не слушала Касима. Бросилась к нему, упав рядом на колени. Трясущимися руками провела над грудной клеткой, наблюдая, как по шоколадного цвета свитеру расплылось влажное пятно.
– Касим, – дрожащим голосом произнесла я. Вышло больше похоже на хрип. Надсадный, скрипучий, как будто мое горло заржавело. – Пожалуйста, Касим. Прошу тебя. Леша, скорую!
– Уже вызвали.
