– Леша, забери Алсу, ей нельзя, она беременна.
– Только прикоснись ко мне! – рявкнула я внезапно прорезавшимся голосом, ткнув пальцем в сторону охранника.
– Алсу Вахидовна. – Он был непреклонен.
– Леша, Касим, пожалуйста, я же врач.
– Ты ничем не поможешь, – тихо произнес Касим, стремительно бледнея. В холодном свете автомобильных фар подъехавшей машины охранников он выглядел так, словно уже одной ногой находился в могиле. И самое страшно, что я не могла быть уверена, что это не так.
– Касим, прошу тебя, – умоляла я, роняя на его грудную клетку крупные слезы. – Умоляю. Если что-то… если ты… позволь мне быть рядом.
Он крепко сжал челюсти, скривившись от боли.
– Алсу, уходи.
– Нет! – выкрикнула я. – Ты не можешь меня выгнать! Не прогоняй.
– Леша, – процедил он сквозь зубы, и меня, взяв за талию, подняли в воздух.
– Нет! Касим! Прошу тебя! Не-е-ет!
Я ревела как тогда моя мама. Кричала, срывая голос, отбиваясь от крепкой хватки охранника. У меня началась истерика, и теперь она была уже не внутри меня, а снаружи. Выплескивалась в криках и брыканиях. Я прервалась только на минуту, глядя на то, как на территорию парковки въезжала скорая из нашей клиники. Облегченно выдохнула, Леша позвонил по правильному номеру.
– Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя уничтожу! – рявкнула на охранника.
Он пару секунд посомневался, но, когда началась суета со скорой, все же поставил меня на землю. А мне и не нужно было большего. Я быстро слилась с врачами возле машины, давая им необходимые данные. Возраст, имя, услышав которое, они начали работать быстрее. Через несколько минут Касим уже лежал на носилках в машине скорой, я рядом с ним, и мы мчали с мигалками в нашу больницу. Это немного успокаивало. Там работали лучшие специалисты в городе, которые просто не могли дать моему мужу умереть. Особенно учитывая, что Касим был совладельцем клиники.
Дрожащими пальцами я сжимала руку Касима, глядя на манипуляции фельдшера.
– Ты зря поехала, – произнес муж. Из-за кислородной маски я едва его слышала.
– Ну да, надо было поехать домой наряжать елку, – прорычала я.
В тот момент я не думала о том, чем мне обернется в дальнейшем моя дерзость. Сейчас самым важным было вытащить из Касима пулю и переждать эту адскую ночь. Я знала такого типа ранения. Обычно врачи давали сутки. Если выкарабкается – будет жить. А он должен был жить. Мы не слетали на Мальдивы, не посадили елку в саду своего нового дома. Даже не переехали туда! И Новый год не встретили! По моим щекам снова заструились слезы. Телефон Касима пиликнул в его кармане. Я дотянулась и достала аппарат. На нем большими буквами высветилось «Папа». Я судорожно вздохнула, сдерживая новую волну истерики, и ответила на звонок:
– Здравствуйте, Мирза Рашидович.
– Алсу, что случилось?!
– Касим… в него… – я всхлипнула. – Стреляли.
– Он жив? – я слышала звон металла в голосе тестя.
– Да. Везем в нашу больницу.
– Буду через двадцать минут, мы с Барией уже едем. Тише, девочка, он выживет. Ну все, прекращай, потом поплачешь от счастья, а сейчас бери себя в руки. До встречи.
Я и сама не заметила, как начала рыдать в голос, совершенно не сдерживая эмоции. Медсестра подала мне маленький пластиковый стаканчик. Я понюхала содержимое. Валерьянка. Выпила, скривившись, и вернула стаканчик, поблагодарив девушку. Бросив на нее еще один взгляд, я узнала девочку, что периодически прибегала в наше отделение, если кого-то из наших пациентов доставляли по скорой. В ее взгляде было сочувствие, от которого становилось еще хуже. Отвернувшись, я вперилась взглядом в наши сплетенные с Касимом руки. Его пальцы были в крови. Наверняка он схватился за грудь, когда в него выстрелили. Мне тут же хотелось взять салфетки и оттереть эти следы. Желание было настолько маниакальным, что мой взгляд начал метаться по салону скорой в поисках того, чем можно было очистить пальцы от крови. Но я даже не успела закончить свое исследование, как мы приехали в больницу.
А дальше закрутилось. Забег по коридорам, подъем в хирургию, отказ от моего присутствия на операции, как бы я ни уговаривала хирурга, он был непреклонен. Наконец передо мной, упруго покачиваясь, закрылись двери операционной, и я попятилась назад, пока не врезалась спиной в стену, по которой медленно сползла на пол. Я сидела неподвижно, тупо глядя на двери, за которыми мой муж боролся за жизнь. Перед самым приездом в больницу он потерял сознание, и теперь я мысленно считала секунды, а затем и минуты, молясь Всевышнему, чтобы он помог Касиму выжить. Я слышала шаги по коридору, но у меня даже не было сил поднять голову и посмотреть в ту сторону.
Приехали родители Касима. Я слышала, как причитала Бария Артуровна, захлебываясь слезами. Мы обнимались и плакали вместе. Потом долго сидели на пластиковых стульчиках в ожидании вердикта врача.
– Я беременна, – произнесла не своим голосом, когда мы немного успокоились.
– Ох, девочка, моя, – выдохнула мама Касима и обняла меня, снова расплакавшись.
