— Хм… А что насчёт актрис? Есть симпатичные? Хочу найти себе что-нибудь для развлечения на ночь. Говорят, актрисы театра в постели творят чудеса!
— Есть такое… — усмехнулся слуга герцога, открыл резную шкатулку и извлёк из неё небольшие карточки. — Можете выбрать любую.
— Что это? — удивился герцог, заметив в руках слуги необычные предметы, похожие на игральные карты, но с чёрно-белыми изображениями людей.
— Светопись, — пояснил Симон. — Новое изобретение монахов. Оно ловит отражение души через стекло… и оставляет его на закалённом пергаменте.
— Души? — скептически хмыкнул герцог.
— Ну или лиц, — пожал плечами Симон. — Иногда это одно и то же.
— Хм… — Квинси принял из рук слуги одну карточку и внимательно рассмотрел портрет девушки со всех сторон. — Как настоящая… Живая… И даже лучше, чем гравюры художников. Жаль, что цветов нет.
— Это да, — подтвердил Симон.
— Так у тебя что, есть гравюры всех актрис? — удивлённо посмотрел на веер карточек в руках своего слуги герцог.
— Есть, — подтвердил тот. — Только не гравюры, а светописи.
— Да мне плевать, — отмахнулся Квинси, заметно заинтересовавшись новым изобретением монахов. — Показывай!
— Это Анна… — протянул Симон следующую карточку своему господину. — У неё главная роль в спектакле…
— Слишком старая…
— Ей двадцать восемь.
— Ну я и говорю — старая.
— Понял… Это Жасмин… Она играет служанку…
— Жасмин? С востока? — заинтересовался герцог, разглядывая изображение смуглой девушки с миндалевидными, тёмными глазами.
— С востока…
— Симпатичная. Что есть ещё?
— Инесса…
— Нос длинный.
— Марго…
— Сиськи маленькие. Как у моей кузины…
— Мария.
— Хм… Взгляд какой-то слишком…
— Глупый? — усмехнулся Симон.
— Да… Глупый… С ней даже поговорить не о чем будет. Это всё? — разочарованно скривился герцог, увидев опустевшие руки слуги.
— Да, господин.
— Я же вижу, что есть ещё! — кивнул Квинси на лежавшую на дне шкатулки единственную карточку.
— Это дочка графа Воронцова… — пожал плечами Симон, протягивая последнюю светопись своему господину.
— Воронцова? Хм… Симпатичная… — задумчиво пробормотал герцог, любуясь изображением девушки. — Похожа на мать…
— Вы знакомы с графиней?
— Можно и так сказать… Когда-то был знаком. Беру её! — решился Александр Квинси.
— Это дочка графа, — нахмурил лоб Симон. — Она аристократка… Боюсь, с ней не выйдет договориться…
— Ты сказал — я могу выбрать любую! — усмехнулся герцог.
— Да, но… — растерялся Симон, не зная, шутит сейчас его господин или нет. — Это ведь дочь графа Воронцова! У него хоть и бедственное положение сейчас, но боюсь, даже так он не согласится продать свою единственную дочь для развлечений…
— Какого чёрта она вообще в спектакле играет?
— Девочка так пожелала, а родители ей ни в чём не отказывают…
— Что у неё за роль? — задумчиво поинтересовался Квинси, всё ещё любуясь симпатичным личиком девушки на карточке.
— Она играет несчастную девочку, над которой надругались разбойники…
— Надругались? Прямо на сцене?
— Ну это же не взаправду… Это игра…
— Хм… А я могу сыграть в этом спектакле?
— Вы, господин? — озадаченно нахмурил лоб Симон. — Можете… Наверное…
— Хорошо. Мне нужна роль кого-то из разбойников. Устрой.
— Но…
— Что опять не так?
— Простите, господин. Я не понял… — Симон подобрал в уме правильную формулировку и осторожно произнёс: — Вы хотите, чтобы я купил вам роль?
— Не купил, — помотал герцог головой. — Сделай так, чтобы всё выглядело как совпадение, случайность…
— Хм… Хорошо… — задумчиво кивнул слуга. — Так действительно будет проще и правильнее. Я всё устрою.
— Вот и славно… Значит, мне тут ещё три дня сидеть?
— Если вы хотите, чтобы всё выглядело гладко… Тогда — да…
— Ладно, я потерплю… Скучно тут… — вздохнул герцог.
Карета с гербами Квинси медленно остановилась у парадного входа городского театра. Лакей в бордовом камзоле, выскочивший первым, распахнул дверь с показным изяществом и торжественно выкрикнул, заставив пассажира внутри недовольно поморщиться:
— Его светлость, герцог Александр Квинси!
Из кареты легко выбрался высокий мужчина в дорогом тёмно-синем сюртуке с вышитой по вороту гербовой вышивкой, невольно сверкнул перстнем с печатью Империи на безымянном пальце левой руки и с интересом огляделся по сторонам.
Симпатичный, лет тридцати восьми, со светло-каштановыми волосами, аккуратно зачёсанными назад, властным лицом и пронизывающим насквозь взглядом. С лёгкой, снисходительной, блуждающей на лице улыбкой, как бы говорящей: «Да, я знаю, кто я такой, и мне лень вам это объяснять, смерды!».
Герцог одёрнул полы своего пиджака и ленивой, кошачьей, походкой прирождённого хищника двинулся по ковровой дорожке в сторону монументального, массивного здания театра.
Александр неторопливо поднялся по широким, вычищенным до блеска мраморным ступеням, поприветствовал лёгким кивком головы знатных аристократов и через мгновение окунулся в торжественную и праздничную атмосферу роскоши и блеска.
