– Всё. – Грегори резко отпустил мою кисть. Стало сиротливо-холодно, а мне показалось, что он немного обижен. Так, совсем чуть-чуть. Вернее, разочарован, как любой на его месте. – Все меняет. Я больше не хочу использовать тебя. Не хочу даже, чтобы ты обязательно воспылала любовью ко мне. Хочу только, чтобы ты была в безопасности. И быть рядом столько, сколько возможно. Я сожалею, что из-за моего визита в ваш мир над ним теперь нависла угроза. Ведь я не могу просто уйти, у меня осталось жа́ра лишь на один переход, в результате которого я умру. Правда, так, возможно, и придется поступить, что бы я ни говорил твоему верному волку.
– Никогда этого не будет, я не дам тебе умереть! Грегор, послушай! – Я вскочила на ноги. Не выдержала. Это его «больше не хочу использовать тебя», «не хочу даже, чтобы пылала любовью» меня пробило. Заставило отбросить все опасения. Разорвало сердце. – Я тоже влюбилась в тебя… И я действительно буду очень стараться полюбить тебя, правда! Может быть, тогда твое сердце оживет?
Грегори в один шаг оказался рядом, обнял, порывисто прижал меня к груди.
– Я не знаю, как будет. Не уверен, что можно постараться полюбить. Теперь я хорошо понимаю, что это либо есть, либо нет. Но я признателен тебе за попытку. Просто я уже не желаю никакой вынужденной любви. Люби меня или кого хочешь, только будь счастлива. Ладно, девочка Тина? – Он поднял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза – лукаво и ласково одновременно, с легким оттенком светлой горечи.
Я судорожно вздохнула.
Дракон. Настоящий дракон.
Если его соплеменники – какие-то хранители, то это требует, наверное, благородства и самоотверженности. И это есть в Грегори. Всегда было. Просто я не видела за усмешками и играми. Его благородное сердце пряталось за привычными ему развлечениями.
И он ведь уже пытался искренне отпустить меня, прежде чем обнаружил, что метка не снимается. Просто тогда я не верила до конца в его искренность.
И слава богу, что она не снялась! Иначе я ушла бы и не узнала настоящей души Грегори Дарта. Вернее, дракона Грегора из неведомого далекого мира.
Мой суровый дракон просто не знает, что это и есть любовь. Самоотдача, жертва, забота, несмотря на отсутствие взаимности. Он сказал «я влюбился», но все, что он говорил дальше, свидетельствовало о любви, а не о влюбленности.
Я не так долго прожила на свете, но знаю отличие. Его может ощутить каждый, если не будет бежать вприпрыжку за сладостью вожделения и иллюзией мечтаний.
Внутри меня все просто оборвалось от его слов и прикосновений, полных отчаянной, глубочайшей бережности.
Я запрокинула голову и выдохнула:
– Поцелуй меня!
Грегори не пришлось уговаривать. Горячие твердые губы накрыли меня. И на этот раз я сознательно отдалась всему, что растеклось между нами. Грели его руки, обнимающие меня, грел камин за спиной, грели вихри, что рождались и расцветали от нашего соприкосновения…
Нет, Грегори не овладел мною тут же на медвежьей шкуре у камина. Он чувствовал, что к этому я все еще немного не готова. А я знала, что он чувствует это, и была благодарна до бесконечности.
Мы сладко целовались, растворялись друг в друге, потом танцевали, мягко, плавно, неспешно, радуясь ненавязчивым прикосновениями и медленно зарождающемуся взаимопроникновению.
Это оказалось очень легко – доверять дракону Грегору. Не бояться его, положиться на него.
Потом мы сидели на шкуре у камина. Грегор прислонился спиной к стоящему рядом дивану, а я откинулась ему на грудь.
– А что там с королями-драконами? – спросила я, поглаживая его кисть.
– Думаешь, я могу думать о королях и прочих драконах, когда рядом ты? – фыркнул Грегори. – Впрочем, да, тебе следует узнать это… Слышала ли ты про Пендрагонов?
Я задумалась. Что-то знакомое было в звучании этого слова.
– А! – догадалась я, обернулась, уперлась руками в каменную грудь Грегора и с интересом посмотрела ему в лицо. – Ты имеешь в виду короля Артура и его отца… как там его звали? Вроде у них была фамилия Пендрагон? Так ведь?
– Совершенно верно. Отца легендарного короля Артура звали Утер. И на самом деле он тоже вполне легендарный, просто до нашего времени больше дошли сказки именно про Артура. Например, согласно некоторым источникам, круглый стол по совету Мерлина был создан еще при Утере, а Артур ничего в этом плане не выдумывал, лишь унаследовал и стол, и идею. А их имена по-английски звучат как братья-близнецы – Uther и Arthur. Вашего русского «Артур» в оригинале не существует…
– А если сократить историческую и лингвистическую справку? – улыбнулась я. – При чем там драконы и я?
