Некоторое время даже размышлял а не повстречаться ли с Артуром Конан Дойлем. Знаменитый писатель сейчас активно увлекается спиритуализмом. “Тарелочку” крутит. Вот бы его подсунуть царской семье… Явно ведь найдут друг друга.
Так ничего и не решив, прокатал написанное солидным мраморным пресс-папье, посмотрел на заляпанные чернилами пальцы, переоделся в халат и пошел в ванну. Слуга гостиничный, сделав дело, поклонился и ушел, а я залез в горячую воду. Прямо с головой.
И только вынырнул, слышу — в номер люди заходят, человека три, а то и четыре. А я голый в ванне и что теперь? Выскакивать и стращать бородой и членом? Только за полотенцем потянулся, как открылась дверь и в нее просунул нос человек, которого я сразу окрестил “ищейка”.
— Здесь! — крикнул он за спину. И уже мне: — Скотланд-Ярд, вылезайте, у нас к вам разговор.
Хренассе у англичан порядочки, помыться не дают… Вылез не торопясь, обтерся, соображая, чем вызван такой визит. Неужто так быстро Дредноут раскопали? Нет, не может быть… Земляки еще вчера уехали, а мне нужно в любом случае ото всего отпираться. Накинул халат и вышел в гостиную номера.
— Ну… чего надо?
Точно, не ошибся на слух — четверо, двое полицейских в форме, с дубинками, и двое лестрейдов. Клетчатые костюмы, кепки, цепкие взгляды… Пока там один ворошил мои бумаги и вещи, второй задал вопрос в лоб:
— Что вы делали вчера в Портсмуте?
— Где?
— В Портсмуте.
— Это что? — включил я дурачка. — Кабак или этот, как его, паб?
— Это военно-морская база! — похоже, я сумел его разозлить.
— Не знаю такого места.
Дальше сыщики принялись за меня вдвоем, но поскольку я мог в любой момент спрятаться за непониманием языка, допрос забуксовал. Я рассказывал, как мы гуляли по Лондону, перечислял пабы, куда ходили Распопов с Ароновым, хвалил виски (у одного из констеблей при этом оживились глаза, видно, не дурак выпить) и вообще больше упирал на алкогольную тему.
Понемногу я понял, что ничего существенного против меня нет — просто проверяют всех бородатых иностранцев по приметам, полученным из портсмутского поезда и с верфи. А таковых в Лондоне и окрестностях немало, набегались, поди, за диверсантом, оттого и злятся. А еще от упертости тупого русского мужика.
Минут через десять боданий в дверь постучали и коридорный принес на серебряном подносике два письма, которые сразу же сгреб и принялся распечатывать младший сыщик. Смотрю, они тут с правами иностранцев не церемонятся, вся законность — только для англичан, понимаем, плавали. Но я был вознагражден вытянувшимися рожами обоих, когда старший выхватил письма:
— Уинстон Черчилль, член парламента…
Младший тут же принялся нашептывать старшему на ухо, из чего я уловил только “известный журналист” и “герцог Мальборо”. А потом они посмотрели на подпись во втором письме, вернее, в приглашении — барон Ротшильд, и морды у них вытянулись еще больше, хотя куда уж…
— Мистер Распутин, тут явно произошла ошибка. От лица Скотланд-Ярда приносим извинения.
И откланялись, все, кроме того бобби, что реагировал на рассказ о виски. Он смущенно подошел ко мне, вытягивая из-за отворота карточку.
— Мистер Распутин, сэр, это же вы перелетели Канал?
Я величественно кивнул.
— Младшенький у меня грезит воздухоплаванием… Вот… — и он протянул мне открытку с фотографией меня у аэроплана и виньеткой “Перелет через Дуврский пролив”. — Могу ли я попросить вас поставить автограф?
Вот Фергюсон красавец! Уже успел карточки напечатать и начал продавать. Нация торгашей… Я вместо подписи поставил жирный крестик, внизу подписал “Спаси и сохрани”. Но полицейских принял это за экзотический автограф и поблагодарив, мигом свалил вслед за остальными.
Написал еще пару писем, телеграммы в Россию царю, Лене во Францию и Варженевскому со Щекиным, отправленным в Бирмингем к самому Герберту Остину. Нет, на за автомобилем. Как раскопал Щекин, за Гербертом числилась еще одна компания — Уолсли Моторс и они уже клепали вполне приличные автомобильные двигатели на бензине. Вот за лицензией на него я и послал юристов, причем наказал упирать на то, что покупает не хрен собачий, а герой перелета через Ла-Манш и почти что космонавт.
И спать, завтра важный визит, а денек выдался непростой.
— Утренний “Таймс”, сэр.
Стюард ловко сервировал завтрак на столике и последним штрихом положил рядом с едой свернутую газету. И показалось мне, что он глядел на меня иначе, чем в прошлые дни, оттеночек такой, вроде раньше восхищался как при первом виде льва в клетке, а теперь тщательно разглядывает.
Он вышел, а я приступил к завтраку английского джентльмена: все эти судочки, кофейнички, кастрюльки снова напомнили мне фильмы о Холмсе и Ватсона — “Овсянка, сэр!”. Да, овсянка присутствовала. Вместе с омлетом, беконом, парой сосисок, жареный тертый картофель, тостами и мармеладом — все по канону, включая “Таймс”.
