Алекс рассмеялся, развернулся лицом к Дану и поцеловал. Он уже знал, как поступит, и хотел, чтобы эти несколько дней, что им осталось провести вдвоем, запомнились ему на всю жизнь. Он всегда придерживался принципа, что лучше жалеть о сделанном, чем о том, чего ты не сделал. И пусть после будет больно и обидно, пусть потом хоть апокалипсис, он хотел Дана со всей страстью, на какую был способен, и не хотел упускать ни мгновения.
Нет, Алекс не был настолько наивен, чтобы решить, что отношение к нему Дана вдруг столь разительно переменилось, но намерен был взять все, что тот может дать, что бы там ни было после.
В сторону полетела одежда, и два обнаженных тела сплелись в объятиях, впервые по собственной воле, впервые наплевав на условия и последствия. Им просто было хорошо вдвоем, и не ясно было, чьи стоны раздавались чаще и были громче, чьи ласки были откровеннее…
Между ними все могло быть так… если бы они не были из разных миров, если бы не обстоятельства, заложниками которых они оказались, если бы они могли доверять друг другу…
Бог свидетель, как же Алексу хотелось остаться. Но нельзя, никак нельзя. Он просто не сможет жить, зная, что его всего лишь используют, даже если сам процесс использования и доставляет ему удовольствие. Не сможет быть рядом и знать, что он всего лишь игрушка, даже если дорогая и любимая…
- Алекс?
- М-м… - лениво отозвался паренек.
- Малыш, тебе лучше поспать в своей кровати.
- Выгоняешь?
- Нет, просто я не привык…
Алекс не без труда поднялся, все мышцы приятно ныли, по телу разливалось тепло.
- Спокойной ночи, - шепнул Дан и чмокнул Алекса в нос.
- Ага, - сонно отозвался Алекс и, подхватив с пола футболку и штаны, не одеваясь, направился в свою комнату.
Он проснулся среди ночи. Просто так, по непонятной причине. Проснулся от ощущения, что что-то не так, просто резко открыл глаза и сел. За окном было темно, и Алекс включил ночник рядом с кроватью, встал, надел штаны и пошел к Дану.
*«Критянин Эпименид утверждал, что все критяне лжецы». То есть, если Эпименид прав, что все критяне лжецы, то он тоже лжец. Если же Эпименид лжет, что все критяне лжецы, тогда он прав. И цепочка рассуждений возвращается в начало. Так же «Парадокс лжеца» - «То, что я утверждаю сейчас — ложно», или «Данное высказывание — ложь». То есть, если правда, что данное высказывание ложь, то данное высказывание ложно. Если же ложно, что данное высказывание ложь, то данное высказывание правда. И цепочка рассуждений возвращается в начало).
**Если бы ты мог раскрыться передо мной!
Неужели мы никогда не преодолеем это препятствие?
========== Глава 17. Затишье ==========
You give me your smile
A piece of your heart
You give me the feel I’ve been looking for
You give me your soul
Your innocent love
You are the one I’ve been waiting for*. (When You Came Into My Life/ Scorpions)
Кипр. Лимассол.
Ответ был: нет!
Санкт-Петербург.
Алекс стоял перед закрытой дверью и слушал тишину. Входить или нет? Дан ясно дал понять, что желает спать в одиночестве, и Алекс не хотел быть излишне навязчивым, но от чего тогда было так неспокойно? Он постоял еще несколько минут, не решаясь войти, и уже собрался вернуться в спальню и лечь спать, как услышал тихий протяжный стон. И снова тишина.
Алекс больше не колебался, распахнул дверь и вошел в темную комнату.
- Дан? – Спросил шепотом.
- Уходи! – Прорычали в ответ.
- Дан, с тобой все в порядке? - Абсолютно дурацкий вопрос, его всегда задают герою какого-нибудь фильма, которому оторвало ноги или которого пожевал зомби, и когда очевидно, что ничего там не в порядке, но Алекс ничего не мог с собой поделать.
- Нормально, - прошептали на выдохе. Интуиция Алекса кричала, что не нормально. Дав глазам привыкнуть к темноте, паренек смело шагнул к кровати.
Дан с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом метался по постели, сбив простыни и уронив на пол подушки. Из уголка рта тоненькой струйкой текла кровь.
- Дан?
- Я сказал, уходи! – прошипел и закашлялся.
Разумеется, Алекс никуда не ушел, более того, подошел вплотную и, сев на угол кровати, нежно погладил темного по бедру.
- Идиот, вали отсюда, я же тебя изуродую… - слова давались с трудом.
- Не изуродуешь, - упрямо ответил Алекс и вытянулся рядом с Даном, обнимая и прижимаясь всем телом. – Я же говорил, что будет плохо. – Дан затих и прикрыл глаза, тяжело дыша. – Но я не жалею, что узнал тебя другим. Только жалко очень, что тебе больно.
- Алекс, если ты сию же секунду не уйдешь, больно будет тебе, - Дан держался из последних сил.
