Было грустно, грустно и безумно одиноко. Полночи в холодную и пустую постель не хотелось ложиться, утром из нее совершенно не хотелось вылезать. В пустой и одинокий мир, мир, где не было ЕГО. Чем больше часов проходило с момента отъезда, тем хуже ему становилось, тем тяжелее было сдерживать собственные рвущиеся наружу эмоции, потому как хотелось кричать, хотелось рвать и метать, реветь, обхватив себя руками за плечи. Покончить с собой и жить вечно, просто чтобы доказать, что без любимого жизнь не закончилась. Но она реально закончилась, он знал это. Яркое солнце, щедро, не в пример петербургскому, льющее солнечный свет, не радовало, новый день не приносил облегчения. Еще и шрам на ладони воспалился и сочился сукровицей, постоянно зудя.
Ну, уехал он, показал характер, а дальше-то что? Может, Дан уже нашел ему замену и думать забыл о непокорном маленьком доноре… Эту мысль он от себя гнал. Что он доказал своим отъездом? Что умный и хитрый, что свободолюбивый? Что проживет и без Дана? Ан нет, без Дана было откровенно плохо. Уже посетила мысль наплевать на гордость и сорваться в аэропорт, рвануть к темному, только чтобы еще раз утонуть в его глазах. Да, ломало его не по-детски. Как от героина.
Несколько лет назад однокурсник, тихий и милый паренек, умер от передозировки, но Алекс видел его накануне, видел ломку, видел пустой взгляд ввалившихся глаз, обтянутый кожей череп, видел, как у того кости наизнанку выворачивало без дозы. Зрелище поистине жуткое. Парень валялся на газоне и отчаянно скулил, выл как-то нечеловечески. И сейчас Алекс ощущал себя примерно так же, хотелось упасть и кататься по полу, хотелось скулить, так, словно Дан был его героином.
А ведь прошло только несколько дней… что дальше-то будет? Алекс уже с трудом мог застегнуть рубашку, так дрожали руки, боялся садиться за руль и не хотел ни с кем разговаривать. Однако остались еще незавершенные дела. Фергюсон!
- Ники, зайка, куда же ты? – Ник вывернулся из тесных и жарких объятий и побежал вверх по лестнице.
- В спальню, Тимми, - усмехнулся младший, наслаждаясь голодным взглядом, медленно и чувственно прикусил нижнюю губу, провел языком по верхней, улыбнулся, прищурившись. Тима откровенно вело, он плавился от желания, и Ник балдел от собственной власти над потрясающим опытным темным. – Или ты хочешь, чтобы я тебя при брате на диванчике разложил? У меня скоро самолет, кстати, поэтому поторопись, – Отвернулся и продолжил подъем, уверенный, что Тим пойдет за ним.
И Тим пошел, да что там, побежал.
- Ты меня разложил? – Спросил, обхватывая Ника за талию.
- А ты против?
- Нет, лапушка, не против, - подхватил на руки. – Которая дверь твоя?
У Дана голова разболелась слушать братишкины стоны. Или это от зависти? Дан скучал по Алексу, уверяя себя, что просто проголодался, что привык к качественной регулярной энергии, но дело, конечно, было не только в этом. Дан скучал по шелковистой коже, по нежной улыбке, по звонкому смеху и пылкой страсти, с которой донор дарил ему себя. С каждым часом крепла уверенность, что его малыш уехал не на пару деньков, и волнами накатывало отчаяние. Такими темпами он скоро сам, наплевав на уговор, полетит к своему мальчику. Нельзя. Пока точно нельзя. Надо дать малышу разобраться в своих чувствах, дать осознать, что без Дана ему плохо, дать поскучать. А вот что делать дальше, Дан не знал.
Все всегда четко планируя, вечно все контролируя, даже интриги, и те по плану, Дану было сложно принять то, что Алекс, похоже, оказался сложнее, чем он думал.
Он ведь все правильно рассчитал: сначала был жесток, не слишком, впрочем, потом был нежен, и Алекс стал свидетелем цены той нежности, потом вообще днем и ночью облизывал пацаненка. Вовремя подкинул дневник, вовремя дал почитать контракт и договор. И ведь результат был достигнут: Алекс полюбил его. Чего Дан не учел, так это того, что для него самого все давно перестало быть игрой, и стало чем-то значительно более серьезным. Что не только Алекс, похоже, влюбился…
- О-о, Тим, еще, - доносилось со второго этажа.
Нет, да это невозможно просто, злился Дан. Где у братишки совесть? Задумался и усмехнулся, вспомнив, как орал под ним самим Алекс… Пожалуй, пришло время ужина, решил темный и захлопнул за собой входную дверь.
Фергюсон. Хотел ли Алекс Тони зла? Тот, конечно, заслуживал, ох как заслуживал, но Алекс не злился, более того, понимая, что, если бы не Тони, он никогда не встретил бы Дана, хотел просто поговорить, немного вправив мозги, и уволиться. Уехать куда-нибудь далеко-далеко и привести в порядок расшатавшиеся нервы.
Алекс припарковал машину рядом с главным входом.
- Добрый день. Пропуск, пожалуйста, - Алекс приложил магнитную карту к «вертушке». – Простите, ваш пропуск аннулирован, вы не можете пройти.
- Что? – Переспросил тупо. – Как аннулирован? Я в командировке был. Позвоните Фергюсону. Здесь ошибка какая-то…
Охранник смотрел снисходительно. До Алекса медленно доходило: его никто не ждал. Живым. Всю благожелательность как ветром сдуло. Ах, он ублюдок!
