– Я только что нашла дома странные рисунки и целую коллекцию акварелей Самуэля Муна, которые он дарил своим клиентам по строительным делам. Не знаю, что это означает.
– Я пришлю к вам криминалистов. Ничего не трогайте.
– Но я уже трогала рисунки.
– Больше не трогайте. Никого не впускайте в дом кроме полиции.
– Детектив. Это он? Мой муж – Рафаэль?
– Я не могу комментировать. Будьте осторожны и не покидайте дом. Мы скоро приедем.
– Это значит, что Самуэль Мун не виноват?
Если Аксель и улыбнулся, то виду не подал.
– Мы обязательно с вами обо всем поговорим после того, как найдем вашего мужа. Полиция будет у вас через семь минут. Если вспомните, куда он мог пойти, пожалуйста, позвоните мне.
– Его нет дома. Где он может быть?
Логан посмотрел на начальника глазами затравленного зверька. Грин смерил его ледяным взглядом.
– Если предположить самое плохое, то он сейчас убивает какого-то ребенка, – тихо сказал стажер. Спесь с него слетела, уступив место больному чувству ответственности: любая следующая смерть от рук Рафаэля автоматически становится возможной по вине следствия. – Или работает. У него много встреч как в Треверберге, так и за его пределами. Он может быть где угодно.
– Позвоните Ковальской, уточните, был ли Магдер у нее сегодня, и если был, то во сколько ушел, – бросил Грин.
– Минуту, – откликнулся Артур, который до этого момента сохранял поразительное спокойствие, не ввязываясь в перепалку.
Криминалист вызвал Грина сразу, как только они прочли письмо и узнали имя. Аксель влетел в архив, внимательно посмотрел скриншот, изучил вложенный файл, помолчал несколько секунд, а потом отдал короткое распоряжение: достать ему номер Кристианны Магдер и отправить группу в Центральный дом художников. Группа уехала через тринадцать минут (нужно было дождаться ордер на арест от шефа), а номер Акселю принесли еще через пять минут.
– Зато мы точно знаем, что Рафаэль и Магдер – одно и то же лицо, – неожиданно спокойным тоном проговорил Грин, следя за тем, как Артур достает из кармана телефон.
Говард и Тресс дружно посмотрели на детектива в ожидании продолжения. Аксель сел на край стола, медленными движениями собрал волосы в хвост и посмотрел на них тяжелым взглядом, в котором сейчас проступало странное волчье выражение. Он изменился. Ни Говард, ни Тресс не работали с ним над подобными делами и не могли видеть этой трансформации в момент, когда следствие достигает финальной черты, за которой начиналась охота на волков. В голове Акселя картина сложилась полностью, пазлы вставали на место с ураганной скоростью, поэтому внешне он казался заторможенным и спокойным. Темно-синие глаза потемнели, речь стала отрывистой.
– Миссис Магдер нашла в доме эскизы. Он рисовал ангелов, тренировался. Артур, ты можешь отправиться туда и лично проследить за изъятием доказательств?
Тресс прохладно улыбнулся.
– Позвоню Ковальской и поеду. Логан со мной?
– Нет, – покачал головой стажер. – Я должен найти Эдолу Мирдол. Они оба убивают, и оба здесь. Если мы поймаем Рафаэля, но не поймаем Душителя, то облажаемся, и он – она – продолжит убивать.
Аксель кивнул:
– Я согласен. Ищи. – Он сел за стол.
Артур дозвонился до приемной Ковальской, где ему сообщили, что Магдер был утром и уже ушел. Тресс напомнил, что они ждут журнал, на это ему ответили, что журнал сама Аделия вручит Марку Карлину, с которым встречается сегодня. Криминалист передал информацию Грину и вышел, чтобы отправиться к Магдеру домой. Ордер на обыск они получили несколькими минутами ранее: Старсгард обеспечил команде зеленый коридор и пространство для маневров.
Вот бы всегда так.
Грин прикрыл глаза.
– Говард, давай поразмышляем, – сказал он, когда за криминалистом закрылась дверь. – Предположим самое плохое. Алексон Магдер сейчас занят не вопросами выставок и денег. Он не у мэра, не у кого-то из своих покровителей, он не в Париже и не в Вене. Он в Треверберге и занят тем, что выбирает жертву или идет к ней. Или убивает ее в эти минуты.
– То есть самый плохой сценарий.
Грин кивнул, не открывая глаз. Он выглядел предельно собранным. Высокий лоб спокоен и чист, брови неподвижны. Четко очерченные губы мягко сомкнуты. Легкая небритость оттеняет скулы, придавая его лицу демонический вид. Тонкий нос вздернут, лицо обращено к потолку.
– Самый плохой сценарий. Он выбирает тех детей, которых видит. Выбирает их глазами. Ребенок должен походить на идеальный образ, который светится в его больном мозгу. Он должен полностью соответствовать картине Штерна и тем полотнам, которые рисует сам Рафаэль. Он художник. Да… выбор только глазами. Возможно, он фильтрует возможных жертв с позиции того, легко ли к ним подобраться. Подобраться так близко, как это случилось с …
Он осекся. Сел, взял в телефон и набрал комбинацию из трех цифр – внутренний номер кого-то из сотрудников.
– Марта.
– Что тебе надо, Аксель?
– Опять нужна твоя помощь, – вежливо отреагировал он.
– Я вся внимание.
