– Ничего. Вернешься и наверстаешь. Зато представь, сколько материала для нового журнала оттуда привезешь. Главное – не теряй там зря времени, выжми из этой поездки все, что можно. Когда еще такой случай представится? И кстати о Японии. Ты вчерашний номер Правды видел?
– Нет. А что там?
Коган огорченно качает головой – чтение главной газеты страны с утра – это прямая обязанность любого коммуниста, протягивает мне номер, сложенный на второй странице. В глаза бросается статья о Рихарде Зорге. Ух, ты! Очнулись наши историки после пинка, полученного от Хрущева. В статье Зорге описывается как герой, первым получивший достоверную информацию о подготовке немецкого вторжения. И вина Сталина конечно упоминается – не обратил мол, внимания на это и на другие подобные предупреждения. Марк Наумович внимательно следит за моей реакцией:
– Не хочешь поработать с этой темой? В Японию все-таки едешь.
– Не знаю… Теперь и без меня куча желающих найдется. Да и не совсем это наша тема, не связана со студенчеством.
И хочется, и колется. Можно было бы походить по памятным местам, где Зорге встречался со связными, сделать эдакий репортаж «по следам». Но ведь у меня задание! Только привлеку к себе лишнее внимание. Иванов мне за такую самодеятельность по мозгам потом даст. А может никуда не ходить, а сделать репортаж по возвращению? Я же много помню про нашего разведчика. Надо обдумать все тщательно.
Заявился домой на Таганку поздно, но умница Вика только вздохнула укоризненно – все понимает. Видимся теперь только вечером и рано утром, когда едем в университет. Вике еще месяц работать на полную ставку, а на меня дел навалилось столько, что скоро и 24-х часов в сутки перестанет хватать. Друзей мои постоянные отлучки, конечно, удивляют, но я все валю на Федина. Сначала якобы готовился к субботней пресс конференции в Союзе Писателей, и дел по «Городу» прибавилось. Теперь вот еще сценарий мне дописывать нужно, и с переводчиками работать. На самом деле, я каждый день мотаюсь на Пятницкую, на занятия к Октябрю Владимировичу и англичанке – Ирине Карловне, а сценарий «Города» – он уже практически готов и просто ждет своего часа в моем новеньком сейфе.
Вика как примерная жена встречает меня вечером с ужином, а каждое утро готовит плотный завтрак, зная, что иногда я и пообедать в универе забываю. Хорошо, если есть время забежать к ней на минутку в медпункт между парами, тогда меня заставляют выпить чай и съесть какой-нибудь бутерброд. Но подруга не ропщет, только вздыхает сочувственно, и каждый день едет с работы на Таганку, чтобы встретить меня там ужином после возвращения домой. Она даже пытается привнести в эту казенную квартиру немного уюта, но увы. Оба мы понимаем, что живем здесь на птичьих правах – даже шторы поменять не можем.
Федин вчера опять на бегу завел разговор о даче в Переделкино. Осталась от Маршака, умершего в начале июля.
– Да, к черту эту дачу, Константин Александрович! Тем более, после Маршака. Меня же все коллеги возненавидят, если я ее получу. У вас, наверное, из желающих очередь до Тулы выстроилась.
– Бери круче – считай, что до самого Сахалина – усмехается мэтр.
– Тем более. Жить мне негде, писать тоже, но дача – не выход. Вот бы какую небольшую квартирку, чтобы прописаться и обустроиться там на первое время, а потом я ее со временем сам на что-нибудь приличное поменял бы.
А что? Деньги есть, все доплаты при таких обменах идут только в черную, дядя Изя вполне может помочь, главное была бы московская прописка. Да, я могу попросить Мезенцева или Иванова – они не отказали бы точно. Но зачем наводить людей на ненужные мысли? А так на вопрос: откуда квартирка? Честный ответ: Союз Писателей выделил. Да, маленькую, да плохенькую, да, за выездом. А большего я пока не заслужил. И за это СП большое человеческое спасибо. Вот такой я скромный. Есть коллеги и заслуженнее меня.
– За выездом, говоришь… – задумывается Федин.
– Ну, да. Единственная просьба – желательно рядом с метро, чтобы в университет оттуда удобно было добираться. Мне ведь еще два года там учиться.
