– Полчаса назад. У сгоревшего павильона. Не поверишь, Серега! Как посмотрел на него, понял: открылось шестое чувство. Вижу свет в конце тоннеля. Иду прямо на него.
И Леонидов следом за Полиной Михайловной двинулся в маленькую комнату. Она с готовностью распахнула перед гостями гардероб:
– Вот. Дочкины вещи. Сохранила все, как при ней было.
Алексей заглянул в недра старого шкафа, удушливо пахнущие лавандой:
– Полина Михайловна, меня вообще-то интересуют те вещи, которые Лилии подарила Виктория Воробьева. Вы же сами говорили: духи, платок. Мол, на полке все так и лежит.
– Да-да.
Полина Михайловна выдвинула нижний ящик шкафа, заглянула туда, сказала недоумевая:
– Не понимаю. Вот здесь все и было.
Она торопливо стала перекладывать вещи. Сказала виновато:
– Я давно уже сюда не заглядывала. Ни к чему. Но… Ничего нет! Ни духов, ни платка.
– Может, Лилия их кому-нибудь отдала? – спросил Алексей.
– Кому ж? Если только подружке. Маргаритой ее звали. Только ее тоже убили, – вздохнула Полина Михайловна.
– А сумка среди вещей была?
– Какая сумка? Ах, сумка! Кожаная, с большой пряжкой. С камушками. Но Лиля сразу сказала, что эта вещь не для нее. Подруге, мол, отдам. Той подойдет. Она девушка яркая. Значит, и другие вещи тоже отдала. А платок-то новый был! И пузырек с духами полный, нераспечатанный.
– Вот тебе и решение задачки, – вздохнул Алексей. – Спасибо, Полина Михайловна. Мы, пожалуй, пойдем.
– А вещи-то? Вещи?
– Я уже их посмотрел.
– Вы ж обещали назвать имя убийцы!
– Увы, имени я не знаю, – и, поймав разочарованный взгляд Полины Михайловны, Алексей добавил: – Но зато знаю адрес. Так что не ходите к гадалке. Не стоит тратить деньги.
И Алексей подтолкнул Барышева к дверям. Очутившись на лестничной клетке, тот прошипел:
– Ты что плетешь? Какой адрес?
– Я ж тебе сказал: у сгоревшего павильона у меня открылись экстрасенсорные способности.
Они вошли в лифт. Барышев схватил друга за плечо, резко развернул лицом к себе:
– Давай, говори!
– Могу я тебя чуточку помучить? Шучу. Выйдем на улицу, тогда скажу.
Они остановились у подъезда.
– Говори, – потребовал Барышев. – Адрес.
– На самом деле я и имя знаю. При ней не хотел говорить. Это будет для нее ударом. Она ведь хорошо знает этого человека.
И, не обращая внимания на мрачное лицо лучшего друга, Алексей начал рассказывать:
– Все это настолько очевидно, что я мог лопухнуться только по причине занятости на основной работе. Как только у меня появилось свободное время, я все понял. Одна из женщин была лишней. И это именно Вика. Луговая трава, не цветок. Он просто ошибся. И не хотел ее убивать. У него ведь зрение слабое. Он убил Лилию, потом решил убить Марго. Представь себе картину: Лилия отдала ей вещи богатой подруги, которые без толку валялись в шкафу. А Марго экономила на всем, деньги копила. Кто бы стал о ней заботиться в больнице? Потому она и вещи у Лилии брала. Среди них оказались духи и пестрый платок. Марго его часто надевала. А пакет с подсолнухами сыграл роковую роль. Он же не знал, что Виктория зайдет после работы в супермаркет, чтобы мороженым полакомиться. И на сцене появится яркий пакет. А в подъезде темно. Помнишь, Флора говорила, что он все время принюхивался? У этого человека недостаток зрения компенсируется острым обонянием и тонким слухом. И движения неуверенные, не потому что он пьяный. Он слабовидящий. Особенно плохо видит в темноте. Потому и линейку на шею с первого раза не смог закинуть. Отсюда и царапины. Ошибка, элементарная ошибка. Он хотел убить не Викторию, а Марго.
– Но зачем?
– Цветы, наверное. Он маньяк. Помешан на цветоводстве. Он и павильон потому поджег, что не мог найти тетрадку. Не в состоянии был разглядеть написанное, вот и решил уничтожить все бумаги. Чтобы наверняка. Роза не знала этого человека в лицо, а Марго как раз знала. Она все рассказала ей, а та записала.
– Но тогда получается, что это…
– Воробьев, да?
– Нет, Леша! Не узнать свою собственную жену?!
– Может, он ее потом узнал? Когда она уже была мертва? Или чуть раньше, но… Ненавидел ее так сильно, что продолжал душить.
– Надо его брать! – решительно сказал Барышев.
– Знаешь, Серега, иди к нему один. Я не могу. Я ведь ему поверил. И… помог.
– Выходит, это твоих рук дело? – зло спросил Барышев. – А не пожалей ты его тогда, Роза была бы жива!
– Ну, бывает, – развел руками Алексей.
– Бывает?!! Видеть тебя больше не хочу!
Барышев развернулся к нему спиной и зашагал к подъезду, где жили Воробьевы. Алексей тоскливо смотрел ему вслед. Что ж, бывает.
