– Наёмники повиновались, тогда ко всем горам еды, ещё прибавилось и с несколько десятков трупов, их тоже в шахту побросали. – Закончил свой рассказ Штрекхёнд.
Ещё долго никто не решался нарушить молчание.
Перед уходом, когда мы поблагодарили хозяев за обед и те ценные сведения, которыми они с нами поделились, я достал из кармана золотое ожерелье с рубинами.
– Спасибо, Штрекхёнд, вот возьмите. – Протянул я ему украшение. – Только не пытайтесь ничего выменять на него у эльфов, к востоку от города стоит ферма Гару… Гари… – мне с трудом давались сложные гномьи имена.
– А, этого грубияна Гарьюкьюмадира? – Спросил бывший шахтёр, тоже явно не отличавшийся манерами.
– Да, именно его, лучше всего обменять ожерелье у него на еду, пока она ещё есть.
– Спасибо. – Ошеломлённо поблагодарил он меня, рассматривая драгоценное украшение.
Мы вышли на улицу, я был даже немного рад холодной мороси, освежающей после душного цокольного этажа. А ещё прохладный воздух помогал собраться с мыслями.
– В таверну? – Мрачно спросил Максим Виленович.
– Конечно. – Ответил я, если мы найдём владельца шахты, он сможет многое разъяснить.
– Виктор, я всё ещё не могу понять, как связанны богатый урожай и голод. – Напомнила мне растерянная Луминия.
– Кризис перепроизводства. – Вместо меня ответил Максим Виленович.
Людское общество этого мира ещё не достигло того уровня развития, чтобы столкнуться с таким, эльфов подобные заботы вообще не касались, поэтому ни Луминия, ни, тем более, Сеаллад понятия не имели о чём речь.
– Что? – Переспросила рыжая волшебница.
– Понимаете, когда продукт производят с избытком, это ведёт к уменьшению спроса, а главное, к убыткам производителя, в нашем случае гномьих фермеров. – Бывший интеллигент начал читать небольшую лекцию девушкам. – Тогда у тех, кто торгует продовольствием остаётся только один выход. – Он выжидающе посмотрел на волшебницу и эльфийку, будто ожидая, что те дадут ему ответ.
– Что? – Вместо этого спросила Луминия. Сеаллад, конечно же, с самого начала разговора перестала что-либо понимать.
– Искусственно создать спрос. – Вместо них ответил я. – В общем, фермеры уничтожали еду, потому что она стала слишком дешёвой, но раздать голодающим они её не могли, иначе тогда та бы совсем обесценилась. – Пояснил я Луминии.
– И из-за этого они приказали убивать своих же?! – Спросила поражённая эльфийка.
– Они и не на такое пошли бы. – Удручённо ответил ей Максим Виленович. – Как говорится, нет такого преступления…
Мы и не заметили, как дошли до дверей гномьей таверны. Ранее мы выяснили, что стояла она здесь задолго до того, как случился наплыв беженцев, и предназначалась для гномов-купцов, приезжавших в Клах Байэль, обменивать железо и изделия из него, на те товары, что могли предложить эльфы. Но, понятное дело, что с наплывом беженцев для хозяина наступили золотые времена. Изнутри раздавались многочисленные пьяные голоса и нестройные песни, гномы топили свои печали в пиве и мёде.
– Как вы думаете, зачем кому-то было задумывать такое, выкупать шахту, разводить тех тварей? – Спросила Луминия, пока мы стояли перед дверями, не решаясь войти.
– Честно говоря, не думаю, что это чей-то злой умысел. – Ответил я. – Возможно, всё ещё хуже.
– Правда? –Переспросила она.
– Как говорил классик: «Миром правит не тайная ложа, а явная лажа» – Снова привёл я слова того, кого явно не мог знать никто из моих собеседников.
Внутри таверны царила какого-то обречённого веселья, половина гномов мрачно вливала в себя напитки, другая пыталась поддерживать видимость разудалой пирушки, но выходило неубедительно, будто стоит им на миг остановиться и вместо натянутого смеха они начнут искренне плакать навзрыд.
– Нам комнату, просторную, по меньшей мере, с двумя кроватями и пива без ограничений, сколько закажем, столько и принесёшь. – Обратился я к трактирщику, подойдя к стойке.
– Ага, а что ещё? Может мою жену и дочку, да… – Тут ему пришлось проглотить свой ехидный ответ, потому что он увидел, как я достаю два массивных золотых перстня с драгоценными камнями и кладу их на стойку.
Гном-трактирщик тут же расплылся в любезной, подхалимской улыбке, сколько бы мы вчетвером ни выпили, он бы всё равно не остался в накладе. Точнее, это он так думал, если в этом городе дела и дальше пойдут так же, то золото очень быстро подешевеет, но ему этого знать было не обязательно.
– Пусть моих спутниц сопроводят в комнату, ужин подадут туда же. А мы с товарищем ещё посидим здесь. – Указал я на Максима Виленовича.
– Конечно господин, всенепременно. – Казалось этот гном, в приступе благодарности, сейчас начнёт вытирать мои сапоги своей бородой.
– И ещё, не подскажешь где мне найти бывшего владельца железных шахт Капустисмадира? – Я даже не надеялся, что смог правильно запомнить имя.
– Ах, Капусислумадир, прошу, вон он в том углу. – Указал трактирщик на гнома, с растрёпанной бородой и явно нездоровой желтоватой кожей.