Сергей слегка посмеялся и рассказал, что вчера я пришел к нему пьяный, двух слов связать не мог. Сказал, что соскучился, прошел в комнату и улегся спать. Всё. И правда смешно получилось.
– У тебя там девушка в комнате, это кто?
– Это Алиса, моя знакомая. Наши родители когда-то дружили, но потом случилось несчастье, и бедная девочка осталась сиротой. Мой отец взял над ней опеку на некоторое время, но потом объявилась ее родная тетя и забрала ее жить в другую страну. Алиса хотела обратиться к моему отцу, но не знала о его смерти до недавнего времени. Теперь даже и не знаю, чем ей помочь. Ей всего 15 лет, а уже столько пережила, просто ужас. Очень сильная психологическая травма по сей день поганит ей жизнь. Ни один высококвалифицированный врач так не смог ей помочь. Только сажали на различные антидепрессанты, но эффект был временный, и проблема возвращалась.
В этот момент будто что-то неведомое сжало мою голову, пульсирующая боль начала бить по вискам словами «Помоги Алисе!» «Помоги!» Я схватился руками за голову.
– Тебе плохо? – встревоженно спросил Сергей.
На кухню вошла Алиса. Я взглянул на девочку. Её небесного цвета глаза были пусты, жизни в них не было. Грусть… В них я увидел лишь грусть. Я вспомнил, как смотрел в зеркало несколько лет назад и видел в нем такие же наполненные грустью глаза. Ведь если впереди только безысходность, то как иначе можно смотреть на эту жизнь. Но я мог ей помочь, как помог мне Леонид Васильевич. Я почему-то чувствовал уверенность в том, что могу спасти ее. Подарить ей надежду, дать ей возможность раскрасить свою жизнь в яркие цвета. Снова научить ее улыбаться, забрав у нее боль и страдание.
– Сережа, после того, как твой отец ценой собственной жизни вылечил меня, теперь будто его возможности, будто он сам живет во мне. Поэтому то я и знал, как тебя зовут. Как мучили твоего отца различные голоса страдающих от болезни и от печали людей, теперь так же они мучают и меня. Может быть у меня получится помочь Алисе? Думаю, что твой папа подскажет, как это сделать.
– Я думаю, что стоит хотя бы попытаться, хуже точно не будет. Отец мне рассказывал некоторые ньюансы, их нужно будет учесть. Алиса, а ты как считаешь? Если боишься довериться, то не будем и пробовать.
После нашего диалога с Сергеем, я заметил, как во взгляде Алисы зародилась надежда. Некий маленький огонек заискрился в ее глазах.
– Да, я хочу попробовать. Мне кажется, что я уже ничего не боюсь.
– Отлично, тогда давайте не будем терять время, тем более, что мы все сейчас здесь. Я помню, как отец рассказывал, что необходима абсолютная тишина. Все посторонние звуки тормозят техники погружения в чужое сознание и даже могут даже совсем не позволить это сделать. Далее, он рассказывал, что важно комфортное мягкое освещение, не давящее на глаза и конечно же находится напротив своего пациента. Оба должны занимать максимально удобную позу, чтобы расслабиться, как физически, так и морально. На этом вроде бы всё. Остальное должно прийти само.
– Хорошо, я понял. Думаю, что я готов сейчас попробовать. Состояние конечно не идеально, но зато напряжения нет. Кстати, а как же тот механизм? Когда мне проводили сеанс гипноза, использовали какой-то аппарат с наушниками.
– Этот прибор используется только при повреждении памяти пациента. Сейчас он нам не нужен.
Мы прошли в комнату, где я сегодня проснулся. Сергей притащил 2 кожаных кресла, задернул шторы и жестом показал, что мы с Алисой можем присаживаться. Я не знал, как именно мне нужно себя вести. Какие действия необходимы для проникновения в чужое сознание, как отворить эту плотно закрытую дверь?! Ещё это сраное похмелье… так, надо расслабиться. Я провалился в кресло, мягкое, уютное кресло, руки растянуты на подлокотниках, голова откинута на спинку. Да, именно вот так… Напротив меня Алиса в точно такой же позе. Я смотрю ей в глаза, она смотрит мне в глаза. Застыли. Я вижу, как предметы вокруг нас мутнеют и началось вращение. По телу нежно растеклось тепло, приятное тепло, словно я принимал комфортный душ. И чем дальше я проникал в глаза Алисе, тем горячее становился душ, под которым я стоял.
Я начал стонать и плакать от боли. Физическая боль начала транспортироваться в моральную. Слезы градом катились по щекам, я не мог остановить это. Тошнота подкатывала к горлу. Кругом все белым бело, снег. Холод. Зима. Темно. Нечеткая картинка. Больше ощущались эмоции, чем зрительные восприятия. Слишком сильное желание умереть. Уснуть и никогда не проснуться. Чувство ненужности и очень сильной потери. Я протянул руку вперед, чтобы прочувствовать, что передо мной находится и наткнулся на что-то мягкое, похожее на плоть. Я стоял и тыкался в нее ладонью, не в силах понять, кто это или что это. Страх, боль, бессилие, отчаяние – эти эмоции окутали меня с головы до ног. Я начал задыхаться от собственных слез, словно я падал в бездну, а надо мной метры воды.
