- Так какая-то же ходит ночами с фонарём, как говорят, - пожал плечами полковник. – Надеюсь, ещё пока не вышла. Северин, пошли, а то ночевать нам с тобой на стене в карауле.
Мальчик усмехнулся – не поверил, наверное, что на стене в карауле. Оба поклонились и исчезли на ровном месте.
- Как им это удаётся? – сварливо спросила Федора Феоктистовна. – Может, мне бы тоже сгодилось!
- Матушка, мы поможем дойти домой, - вежливо сказала Ирина.
- Вот ещё, дорогу домой я и сама не забуду. А куда бы ещё сходить, эх, - мечтательно вздохнула старушка.
Невестка и внучка только переглянулись.
- И не забудь – ждём приглашения на новоселье, - сообщила старушка, уходя.
- Доброй вам ночи всем, - вежливо откланялась матушка Ирина.
Софья просто поклонилась.
А дальше мы все как-то быстро постелили постели всем остающимся и отправили всех уходящих. У входных дверей не было засовов внутри – ни у одной. Ничего, найдём, а пока в одну ручку я просунула изнутри печную кочергу, а во вторую – черенок от метлы.
По уму нужно было топить баню, но я просто нагрела в котелке воды, и мы умылись – Меланья, Марьюшка и я. И разошлись по комнатам.
И я даже успела подумать про «приснись жених, невесте на новом месте». Смешно, конечно – куда тут ещё и жениха, и так весело, ну да ладно. И мгновенно уснула.
27. Во сне и наяву
27. Во сне и наяву
Я сижу на поваленном дереве где-то на горке над деревней. Высоко, видны все три распадка – и главный, где мой дом, крыша, кстати, видна хорошо, потому что большая, не перепутаешь, и два помельче, куда попадают по тропкам вдоль берега или по воде. Солнца нет, пасмурно, а из низких туч как будто вот-вот посыплется снег. Но пока тихо.
Что я тут делаю, как попала сюда и почему вообще тут сижу?
- Сиди-сиди, к завтрему снег пойдёт. Когда ещё потом выберешься? – говорит кто-то рядом знакомым голосом.
Я оборачиваюсь – а это старичок-бурундучок. Прямо вот какой и раньше был. Сидит, посмеивается.
- А ты, дедок, чего смеёшься? Или что обо мне знаешь? – хмурюсь я.
- Что-то знаю, - кивает он. – Дом прибрала – молодец. Тварь неживую припугнула – тоже молодец. Если всем миром против него, то он и не сможет ничего поделать-то, это ж всякий знает.
- Что-то я пока вижу, что всякий не знает вот вообще ничего. Не верят и не боятся.
- Поверят, скоро уже поверят. Недолго осталось. Да и зима на пороге, зимой ему потруднее будет.
- Ты можешь сказать чётко и ясно – что делать и как его прогнать? – я уже прямо готова подняться на ноги и упереть руки в боки.
Но дедок только смеётся.
- Сказать ей, значит. Чётко и ясно. Ну, насмешила! Сама всё знаешь, чай, не вчера родилась.
- Родилась-то я совсем не тут, там такого отродясь не было!
- Уж конечно, не было. Всё было. Если ты сама не видела – так и не говори, что не было. А то будешь, как здешние твои соседи. Они люди бывалые, конечно, многие из них, но думают, что здесь-то им ничего уже не грозит, все беды остались там, откуда они притекли.
Доля правды в его словах была – потому что я и в самом деле не могла сказать с уверенностью, что знаю всё обо всём. Представила на мгновение заголовки на новостных сайтах: «Тёмная тварь замечена в Иркутске», «Жители Марково спугнули тёмную тварь», «На улице в Ленинском районе видели тёмную тварь», «Жительница Иркутска спаслась от тёмной твари», «Мэр Иркутска провёл совещание по вопросу о тёмной твари». Фантазия у меня богатая, а в новостях в юности поработать довелось. Не выдержала, рассмеялась.
- Вот, самой смешно, это хорошо, - улыбается дедок. – Ты крепкая, справишься. А теперь, когда у тебя дом есть – справишься вдвойне. Ну, бывай, - махнул мне рукой, оборотился в бурундука, спрыгнул с бревна и затерялся в пожухлой траве.
Вот, так всегда. Наболтал с три короба и сбежал. А мне что?
Поднялась, пошла вниз – осторожно, выбирая, куда ступить, чтобы не запутаться в сухих побегах травы, не попасть ногой на плохо лежащий камень и не ухнуть вниз. Выбралась на какую-то тропинку, шла по ней, шла, глядя больше под ноги, чем по сторонам, а потом вдруг какой-то камешек выскочил-таки из-под ноги, и я потеряла равновесие.
Меня подхватывают две восхитительно сильные руки и ставят на тропинку, кажется, однажды так уже было, или нет? И не сразу отпускают. Обычно когда тебя неожиданно хватают – это больно, потому что тело, ну, имеет вес, его нужно удержать, для того прикладывают силу. А тут... меня держали крепко, но очень осторожно. И синяков от пальцев на мне в этот раз не останется.
- Не падайте, маркиза, это может плохо кончиться. Вы уже одержали столько побед, будет очень обидно, если повредите себе что-нибудь, как мы тогда тут без вас?
- Обычно, как и раньше, - бурчу я и пытаюсь поднять голову и разглядеть – кто это, я пока ещё не очень хорошо ориентируюсь в этих всех, которые сверху, из крепости.
