Визг, смех, радостные восклицания, бесконечные «прямо не верится», опять визг и смех. На заднем плане по-прежнему звучит речитатив рэпа: «Оторви мне член, оборви мне его…» – Да это же Доктор Диз! Интересно, с каких это пор Лори стала слушать рэп?
– Реджина… надо же было придумать. Шарлотта, ты в своем репертуаре… Нет, ты только представь, что Реджина позвонила бы мне… А ты откуда говоришь?
– Из своей комнаты, из общежития.
– Из Дьюпонта?
– Ну да… из Дьюпонта…
– Что-то у тебя голос не очень веселый. Что-нибудь не так? Неужели тебе там не нравится? Нет, я поверить не могу! Это же так круто! Слушай, а я ведь столько раз тебе позвонить собиралась! Уже почти собралась – и тут ты меня опередила!
– Знаешь, я ведь тоже давно собиралась…
– Девушка из Дьюпонта! – воскликнула Лори. – Ну давай, рассказывай, как там у вас. Нет, тут тоже неплохо, но вы-то там, наверное, все круче тучи. Подожди, дай-ка я музыку приглушу, а то тебя плохо слышно.
Лори и все эти… «Круче тучи»? Рэп, бивший в трубку, зазвучал потише; напоследок до слуха Шарлотты донеслись строчки очередного хита Доктора Диза, связанные столь модной среди продвинутых слушателей полурифмой: «…возьми меня за тести-кулы… Обсоси их, как пепси-кулу…» Шарлотта вдруг забеспокоилась, что Лори, отвлекшись, забудет, что они собирались поговорить о Дьюпонте. При этом сама она не хотела навязывать подруге эту тему, боясь, что та догадается, насколько важен для Шарлотты этот разговор и как плохо ей здесь живется.
Лори вернулась к телефону.
– Извини, я как-то и не подумала, что он орет на всю катушку. Знаешь, кстати, кто это поет?
– Доктор Диз, – сказала Шарлотта. На этом тему рэп-музыки очень хотелось бы считать исчерпанной. Еще не хватало, чтобы разговор с единственной школьной подругой свелся к обсуждению сомнительных достоинств какого-то тупого матерящегося певца – если вообще можно назвать рэп пением. В то же время в ней проснулось некоторое любопытство. – Я и не знала, что тебе нравится рэп.
Лори, словно почувствовав в голосе Шарлотты некий упрек, ответила:
– Ну, не весь подряд, а так, кое-что. Есть хорошие песни.
Молчание в трубке. Тишина в эфире. Разговор словно провалился в какую-то яму. Шарлотта судорожно пыталась подыскать какую-то тему. Наконец ей удалось выдавить из себя:
– У вас что, всё так же, как и у нас? Здесь в Дьюпонте все играют и слушают только рэп и регги, ну, кроме тех, кто любит классику и все такое. На нашем курсе, кстати, много музыкантов.
– Да, у нас тоже в основном рэп и регги популярны, – сказала Лори, – хотя, правда, есть такие, кто «торчит» на кантри и фолке, особенно парни. Но уж мы-то с тобой такого в Спарте на всю жизнь наслушались. А в остальном тут у нас, в университете Северной Каролины, просто круто. А до чего же он огромный! Я первые недели две даже заблудиться здесь боялась, это же целый город.
Шарлотта слушала Лори и ловила себя на том, что прислушивается к знакомым интонациям. Ей вдруг стало тепло и легко на душе оттого, что Лори по-прежнему говорит так, как говорят в Спарте, с таким же акцентом, с такими же интонациями, с такими же типичными именно для Спарты оборотами речи. Нет, Лори, конечно, ничуть не изменилась, и она все поймет, если попытаться перевести разговор на нужную тему.
– Слушай, а там в Дьюпонте, – спросила вдруг Лори, – ты много на компьютере работаешь? Вы там, небось, из Интернета не вылезаете?
– Ну, не без этого…
Лори тем временем продолжала тараторить:
– Здесь у нас даже записываться на занятия надо через компьютер, по локальной сети, если хочешь какую-нибудь консультацию получить – тоже залезай в компьютер, и домашние задания по сети рассылают, и темы рефератов, и обратно преподавателям их приходится по электронной почте отсылать. Но мне вообще-то это нравится. – Она с неиссякаемым энтузиазмом продолжала описывать Шарлотте все то, что делало университет Северной Каролины таким крутым: – Зря говорят, что колледжи штатов какие-то провинциальные. Ничего подобного, тут полно крутых ребят учится. У меня уже столько подружек появилось. – «Подру-ужек». – Я так рада, что попала сюда.
Шарлотта не знала, что и сказать. Оказывается, Лори в университете понравилось. Искренне радуясь за подругу, она тем не менее испытала некоторое разочарование: всегда легче, когда знаешь, что тебе не одному плохо.
– Ладно, а ты-то как? – наконец поинтересовалась собеседница. – Выкладывай, как там у вас в Дьюпонте?
– Вообще-то здорово… нет, правда, здорово, – сказала Шарлотта. – Да ты, конечно, и сама все это не раз слышала.
– Не поняла. Ты к чему клонишь?
Шарлотта рассказала про церемонию посвящения в студенты, про речь декана, про средневековые знамена, про флаги сорока трех государств, студенты которых учатся в Дьюпонте, про длинный список нобелевских лауреатов…
– Подожди, это все я действительно и без тебя знаю, а ты лучше расскажи, как
– Сама не знаю, – вздохнула Шарлотта. – Нет, наверное, здесь действительно здорово и даже круто, но мне-то что с того?
– Как это – что с того? – воскликнула Лори. – Да ты небось от радости до потолка прыгаешь.
