Разговор опять прервался. У Шарлотты на душе полегчало. Ей вовсе не хотелось выглядеть этакой пай-девочкой, читающей мораль своим новым и – по правде говоря – единственным подругам. С другой стороны, она прекрасно отдавала себе отчет, что ни при каких обстоятельствах не станет пить спиртное. Когда речь заходила о чем-то подобном, Шарлотта просто физически ощущала на себе непререкаемое воздействие маминого авторитета. Интересно, а Беттина пьет? Шарлотта отчаянно надеялась, что нет. В конце концов, именно Беттина была тем мотором, тем источником энергии, той движущей и объединяющей силой, которая некоторое время назад точно в такой же пятничный вечер свела их всех троих вместе, не позволив родственным душам прозябать в одиночестве. Благодаря Беттине каждая из них теперь могла сказать, что она, по крайней мере, не одна С другой стороны, Мими единственная из них обладала… скажем так, опытом. Мими приехала из Лос-Анджелеса, где ходила в частную школу. Она свободно ориентировалась в тех вопросах, в которых Шарлотта была полным профаном. Мими была вполне в курсе того, что означают выражения «подсесть» на что-то, «растереть кокс», «занюхать дорожку», а также «закатить колесо на рэйве». Судя по тому, что уловила Шарлотта, эти «рэйвы» представляли собой своего рода оргии, для участия в которых нужно было наглотаться таблеток «экстази». Кроме того, Мими могла очень толково рассуждать на темы вроде «соблазнения за семь минут», в чем Шарлотта, понятное дело, не соображала абсолютно ничего; впрочем, она предпочитала помалкивать и не задавать вопросов, чтобы не акцентировать внимание подруг на своей столь немодной в Дьюпонте безнадежной невинности. Короче говоря, Мими в их троице была самой продвинутой, наученной жизнью, единственной уже слегка уставшей от этой жизни и насмешливо-циничной. У нее, по-видимому, было полно денег, которые она тратила порой совершенно бестолково – например, шла обедать в ресторан просто в надежде, что это окажется прикольно. В то же время для Шарлотты даже поход в «Пауэр Пиццу» был из ряда вон выходящим расточительством и потаканием собственным прихотям. И разговор о том, как сильно от высококалорийной пиццы можно располнеть, девушка завела специально для того, чтобы подруги не стали расспрашивать, почему она в пиццерии ограничилась самым скромным заказом.
Беттина встала с кресла и включила телевизор своей отсутствующей соседки. Экран еще не успел зажечься, а по комнате уже разнесся вопль невидимого комментатора:
– Вот это да! Вы только посмотрите! Обе соперницы падают! Теперь она собирается оторвать ей голову!
– Блин, борьба в грязи, – сказала Беттина. Она повернулась к Мими и Шарлотте. – Ну что: WWE, CNN или повтор «Беверли-Хиллз девяносто двести десять»?
– М-м… пожалуй, я за «Беверли-Хиллз», – ответила Мими.
– Что, ностальгия? Родные места вспомнить захотелось? – подмигнула Беттина.
– Брось, вовсе нет, – отмахнулась Мими. – Там все тако-о-о-о-ое ненастоящее, совершенно ни капельки не похоже на то, как на самом деле живут в Беверли-Хиллз. Без улыбки просто смотреть невозможно. Но мне почему-то все равно нравится.
Беттина перевела вопросительный взгляд на Шарлотту.
– А что? – сказала та. – Я, конечно… конечно, за «девяносто двести десять».
– Ну, решено, пусть будет «девяносто двести десять». – Беттина защелкала пультом.
Со двора донеслись уже хорошо знакомые Шарлотте крики и смех. Перепутать их было ни с чем невозможно. Голоса девчонок завели свою привычную песню притворного недовольства шутками и приколами ребят. Порой они срывались на громкий визг. В ответ звучал многоголосый мужской хор, исполнявший ораторию, состоявшую из гиканья, завываний и энергичных воплей. Шарлотта воспринимала эти звуки как триумфальный марш победителей. Это значило, что девушки достаточно привлекательны, опытны и расторопны, чтобы добиться успеха в общественной жизни Дьюпонта – успеха, измерявшегося количеством записанных на их счет побед над парнями. Это Шарлотта уже успела твердо усвоить.
– И чего они так орут? – спросила она.
– Так ведь пятница, – ответила Мими. – Ты забыла?
– Да все понятно, но зачем так надрываться-то?
Опять в комнате наступило молчание. Вдруг Беттина неожиданно встала и, уперев руки в бока, заявила:
– Это уже просто смешно. Мы же не старухи, в конце концов, чтобы в пятницу вечером сидеть и пересматривать старый сериал.
Вот если нас спросят, что мы делали в выходные, – что мы скажем? Телевизор смотрели?
– Может, поедем в боулинг? – нерешительно предложила Шарлотта.
– Ну, вообще-то можно… – с долей сомнения в голосе согласилась Мими. – А машина у вас есть?
– Нет.
– Нет.
– Значит, это предложение не катит.
– Может, просто пойдем… ну, куда-нибудь, – сказала Беттина. – Можно попробовать… ну, например, пройти на вечеринку в какой-нибудь клуб. Сегодня, говорят, в Сент-Рее большая тусовка.
– А вас что, приглашали? – спросила Шарлотта, обращаясь сразу к обеим подругам.
– Да это ерунда, – усмехнулась Беттина. – Бывает, что парней пускают только по приглашениям, а для девушек вход свободный.
