Шарлотта вышла из лифта на своем шестом этаже и оказалась в полутемном холле, погруженном в мертвую тишину. Он показался ей если не родным домом, то уж, по крайней мере, убежищем, в котором она, Шарлотта Симмонс, могла остановиться и перевести дух. Здесь она будет хотя бы в относительной безопасности. Оставалось только добраться до комнаты. Расслабившись, Шарлотта позволила себе тяжелый вздох и несколько всхлипов. Потом сделала по коридору шаг, другой… и вдруг услышала шепот. Господи! Шесть… семь… восемь… да сколько же их тут? – девчонок сидели в коридоре на полу друг напротив друга, опершись спинами о стены. В проход были выставлены две шеренги ног ноги в обтягивающих джинсах, шортах, шлепанцах, сандалиях, домашних тапочках, босые ступни, голые коленки… а чуть выше – глаза, глаза, глаза, и все эти глаза были устремлены на нее. Все это были ее соседки-первокурсницы с того же этажа. Что это они делают здесь, в холле, посреди ночи?
В следующую секунду девушку пронзила другая мысль: а что они про нее подумают? Как она выглядит? Слезы, красные глаза, а уж нос вообще вдвое распух от плача и постоянного вытирания платком. Нет, пожалуй, выкрутиться уже не удастся. Они явно все слышали с того момента, как за ней захлопнулась дверца лифта. Шарлотта отчетливо поняла, что ей сегодня предстоит еще одно испытание: пройти сквозь строй. Чтобы пропустить ее к комнате, девчонкам придется убрать ноги. Вот только сделают ли они это сами? А заговорить с ними, попросить их было сейчас выше ее сил! Тогда она снова расплачется, а плакать при посторонних Шарлотта просто не имела права. Закусив губы, она сделала еще один шаг вперед, уговаривая себя: «Ты сильная, ты выдержишь, иди, не бойся, не выдавай свои чувства». Шаг – и первая пара ног в потертых джинсах согнулась в коленях, как складной нож. Эти худые, даже скорее костлявые ноги принадлежали тощей – кожа да кости – девушке по имени Мэдди, у которой было невероятно бледное личико со скошенным маленьким подбородком и коротко, под мальчишку, подстриженные волосы цвета ромашкового отвара. Мэдди была довольно-таки тупая, несмотря на то, что ей удалось каким-то образом выиграть прошлой весной большой общенациональный научный конкурс среди школьников – имени Вестингауза или кого-то там еще, благодаря чему Мэдди и получила стипендию на обучение в Дьюпонте.
Шарлотта старалась смотреть прямо перед собой, но ей не удалось увернуться от взгляда круглых глаз Мэдди, казавшихся на худом лице невероятно огромными.
– Что случилось?
Шарлотта, не поднимая взгляда, едва заметно покачала головой. По всей видимости, это должно было означать: «Ничего, все нормально». Естественно, это только обострило интерес Мэдди.
– Мы слышали – ты плачешь?
Колени сидевших на полу девчонок продолжали пара за парой подтягиваться к груди, освобождая проход. Вот только происходило это не так быстро, как ей хотелось. Каждая очередная пара глаз изучающе впивалась в ее лицо, и Шарлотта просто нутром чуяла: соседки только и ждут, когда она откроет рот, чтобы ответить на повисший в воздухе вопрос, не сдержится и разревется прямо перед ними. Худышка Мэдди даже спросила ее из-за спины:
– Может, тебе чем-нибудь помочь?
В следующую секунду Шарлотта почувствовала себя в окружении. Следующие две девушки явно тянули время, убирая свои ноги чуть медленнее, чем нужно. Эти доли секунды были нужны им, чтобы заставить Шарлотту если не ответить, то хотя бы как-то отреагировать теперь уже на их вопрос:
– Нет, правда, что случилось-то?
Кто именно из этой странной компании тощих и толстых, кривоногих и вообще каких-то уродливых девчонок задал вопрос, Шарлотта не знала. Но это и не имело значения. «Главное, – повторяла она про себя, – не смотреть на них, не встречаться взглядами с этими… этими… этими
– Эй, да ты где была?
Этот вопрос был явно задан вместо другого: «Кто это тебя так?»
