– Ну да. Название придумала моя однокурсница, Камилла Денг. Она еще пишет все эти длинные политические обзоры для нашей газеты – «Дейли вэйв», вы, наверное, знаете. Я тоже с ними сотрудничаю, да и многие наши ребята. Даже Грег Фиоре, главный редактор «Вэйв», тоже в нашей группе. – Эдаму казалось, что подобная информация должна произвести впечатление на такую девушку. Черт, пусть хоть раз знакомство с этим козлом Грегом сослужит ему добрую службу. Да и Камилла только в такой ситуации может на что-то сгодиться. – Ну так вот, название придумала Камилла. Смысл всего этого дела… ну, как бы объяснить покороче… Ладно, в двух словах вот что: если посмотреть вокруг, то здесь, в Дьюпонте, сплошь учатся умненькие мальчики и девочки. Когда было нужно, они честно ходили в школу и зарабатывали нужные баллы на экзаменах, на всяких там тестах… Но оказавшись здесь, они тусуются, развлекаются, ни черта не делают, об учебе начисто забыли – в общем, весело прожигают те годы, которые традиционно принято называть «переходом от детства ко взрослой жизни». Взрослой? Да фигня это все! Полная лажа! За годы учебы большинство здесь переходит максимум от детства к отрочеству. Я имею в виду, конечно, индивидуальное развитие личности, а не бурную личную жизнь. С этим-то у наших студентов все в порядке, у каждого на троих взрослых хватит. Так вот, понимаете, к чему я клоню? Сейчас объясню… Вот учимся мы здесь, в одном из лучших университетов мира, а кто учится рядом с нами? Часть студентов воспринимает учебу только как своего рода налог на то, чтобы четыре года числиться членами модного клуба под названием «Дьюпонт». Есть и другая категория: это те, кто ходит на занятия, сидит в библиотеках, старается набрать побольше баллов – и все для чего? Просто для них дьюпонтский диплом – это своего рода входной билет в мир больших денег. Как правило, такие ребята, конечно, специализируются на экономике: насколько я понимаю, сейчас самая популярная дисциплина у них – это банковские инвестиции. Таких студентов у нас тоже полно. Я вас уверяю: если в полдень, когда двоечники и любители потусоваться еще дрыхнут, прийти в Большой двор и плюнуть наугад, то обязательно попадешь в какого-нибудь умника, который спит и видит себя работающим на Гордона Хэнли или в другой подобной инвестиционной или консалтинговой фирме. Да, кстати, сын главного менеджера «Гордон Хэнли»… – Подумав, Эдам решил не заострять внимание на этой теме. – Так вот, посмотришь на них и понимаешь: какие же они все жалкие и убогие. Честно, я не боюсь вам в этом признаться. А мы – ну, я имею в виду членов нашей группы – мы хотим после получения диплома заниматься делом, настоящим делом. Не работать в каком-нибудь гре… дурацком инвестиционном банке (почему-то такие слова, как «гребаный», никак не хотели слетать с языка Эдама в присутствии этой девушки) и по четырнадцать часов в день делать деньги, пережевывая цифры, поступающие с бирж. Не хочу я заниматься такой чушью только потому, что это соответствует представлениям об экономике, разработанным этой парочкой – Шумпетером и Гилбрейтом.
– И чем же вы хотите заниматься? – спросила Шарлотта.
– Как чем? Лучше всего стать одним из АТСФ – все буквы заглавные.
– AT… что? Извините, не поняла.
– АТСФ – анфан террибль[13] современной философии… Не слышали про таких? Вообще эта концепция появилась после окончания «холодной войны» или сразу после войны в Заливе – ну, той, первой, в девяносто первом году. Так вот, согласно этой теории, такие студенты, как мы – те, кто интересуется не только карьерой офисного служащего, но и хочет знать, как устроен мир, как развивается общество, хочет участвовать в определении путей его развития, – так вот, именно они, то есть мы являемся главной движущей силой современного мира. Мы, а не политики и уж тем более не военные. Хороший пример, пусть и не современный, – это марксизм. Ну кто его знал, о чем думает этот странный парень из Австрии, который в восьмидесятых годах девятнадцатого века день за днем сидел в библиотеке Британского музея? Сидел себе, с утра до вечера читал, что-то выписывал, думал и вдруг – раз – и выдал окружающему миру «Капитал». Как ни крути, а эта книга и заложенные в ней идеи оказали решающее значение на весь ход истории в двадцатом веке!
В этот миг взгляд Эдама остановился на другой девушке, бежавшей по дорожке, у которой струйка пота так же пленительно… стекала по спине… под резинку лосин…
Тряхнув головой, Эдам виновато улыбнулся и сказал:
– Извините, сбился с мысли. О чем я говорил-то?
– Вы говорили про «таких студентов, как мы». Про концепцию, которая появилась после войны в Персидском заливе в девяносто первом году.
