– Молодец! Прямо в точку! – похвалил его Эдгар, явно довольный собой и тем, что разговор не то чтобы пошел по навязанному им руслу, но, по крайней мере, придерживается предложенной им темы. – И вот представьте: поступает парень в Дьюпонт и четыре года кидает баскетбольный мяч, или играет квотербека в футболе, или еще что-нибудь в этом роде, а потом ему дают диплом и отправляют на все четыре стороны. Делать он больше ничего не умеет, знаний тоже никаких, с мозгами напряженка, и чем будет заниматься этот здоровенный бугай?
– Как чем? Брать мою мамочку на гоп-стоп или взламывать ее тачку на стоянке у супермаркета – вот чем они занимаются, – предположил Роджер. – «Эй, мамаша, кошелек или жизнь!»
– Очень смешно, Роджер, – напустилась на него Камилла. – А без расистских шуточек ты обойтись не можешь?
– Камилла, отвали. Ты действительно больная. При чем тут расизм? Кончай дергать меня за яйца.
– Ты хочешь сказать, что в твоих словах не было расистского подтекста? Учитывая, что девяносто процентов выпускников-спортсменов – афроамериканцы, я в это не верю.
– Ладно, пусть я расист только успокойся, – сказал Роджер. – Давай не будем отвлекаться на всякую чушь. Дело совершенно не в этом. У меня вот есть вопрос, которого мы пока еще не касались. Скажите мне на милость – это всеобщее помешательство на спорте, откуда оно берется? Кому какое дело до того, что Дьюпонт обыграл университет Индианы в баскетбол? Ну, обыграли или проиграли – да и хрен с ним. Если разобраться, то одни профессиональные наемники победили других профессиональных наемников, только и всего. Я повторяю вопрос: что с того? Ну бросают мячи в корзины две компании молодых парней, которые не имеют ничего общего с нашей жизнью, а если даже и имеют – это же всего лишь
Все это время Камилла продолжала брюзжать:
– А я все равно остаюсь при своем мнении: ты расист.
Шарлотту же просто поразила произошедшая с Роджером перемена Еще несколько минут назад Роджер Кьюби строил из себя этакого придурковатого шутника, которого терпят в компании только по привычке, и вдруг прямо у нее на глазах он преобразился. Оказывается, этот парень умеет не только отпускать дурацкие шуточки, но и может рассуждать вполне разумно, более того, способен четко сформулировать интересующую его проблему и предложить товарищам попытаться добраться до сути действительно интересного психосоциального явления. Этот второй Роджер Кьюби, серьезный и интеллектуальный, понравился Шарлотте куда больше первого. Если честно, парень даже внешне преобразился. Она вдруг обратила внимание, что под слоем жира скрываются интеллигентные и даже привлекательные черты лица.
– Полностью с тобой согласен, – поддержал его Эдам. – Это действительно иррационально, но любая иррациональность имеет под собой вполне осязаемую, я бы даже сказал – материальную основу. Это массовое помешательство на спорте, клубы болельщиков – это все рудименты первобытного ритуала знаменующего торжество мужского начала. А девочки участвуют в этом просто потому, что там есть мальчики.
После такого провокационного заявления импровизированный дискуссионный клуб «Мутантов Миллениума» не мог не превратиться в кипящий котел. Шарлотта прямо наслаждалась их обществом. «Неужели мне наконец повезло, – думала она, – и я нашла тех студентов, с которыми мне будет интересно, живущих напряженной интеллектуальной жизнью?» Еще дома в Спарте, она мечтала именно о таком общении. Когда мисс Пеннингтон рассказывала своей ученице о Дьюпонте как о каком-то волшебном царстве, о рае на земле, куда попадают лишь избранные, Шарлотта представляла себе не столько библиотеку, сколько такие вот разговоры, споры, дискуссии…
