– «Вай-вайпер»? – переспросил Чарльз. – У-у-у-у! Так ты чё у нас, стал быть, уже классный игрок, малыш? Когда ж у тя эта тачка нарисовалась?
Сначала Вернон внимательно повторил про себя вопрос, проанализировал его, внимательно продумал ответ и только после этого сообщил:
– Пару дней назад.
– «Додж-вайпер». Клевое точило. И сколько бабла отвалил?
Вновь долгая пауза.
– Мне подарили.
– Подари-или? – с деланным изумлением сказал Чарльз. – Это кто-то тя сильно полюбил. Ну колись: твоя болельщица раскошелилась?
– Нет.
– Значит, болельщик, – сделал мрачный вывод Чарльз. – Ну, надеюсь, он хоть не пидор. Ты сам посуди: такая тачка весит штук пятьдесят, а то и шестьдесят. Неужели ты после этого не будешь возбухать, если этот чувак погладит тебя по попке? Или пригласит развлечься, и чтоб ты ему потом сказал «спокойной ночи»?
– По попке, – копируя интонацию Чарльза, повторил Трейшоун. Ему этот прикол понравился. – Хо-хо-хо! Наверно, хороша попка у нашего Вернона.
Лицо Конджерса помрачнело. Ему эти инсинуации пришлись явно не по душе.
– Какого хрена ты гонишь? – огрызнулся он на Чарльза. – Я вообще не знаю, кто мне эту тачку подарил.
– Даже
– Ну не знаю, не знаю я, отвали! – взвился Конджерс. – Хрен его знает, откуда она взялась. Я пришел после тренировки в раздевалку, переоделся, ну, похлопал себя по карманам штанов, чувствую – что-то лишнее, достаю – а это гребаные ключи, а к ним это колечко с биркой прицеплено, – для большей убедительности Конджерс продемонстрировал диаметр колечка, на которое и были надеты ключи и бирка с его именем, – вот такое. Въезжаешь? Ну, я репу почесал, смотрю – рядом никого. Вижу: на бирке написано: «Вернон Конджерс», перевернул – а там на обороте номер машины. Хрен его знает, что за машина, думаю. Ну я типа вываливаюсь из раздевалки, выхожу на улицу, вижу – прямо у поребрика тачка стоит, и это она и есть. Нет, серьезно, номер-то я сразу запомнил. Въезжаешь? Дверцы типа открыты, я влез, осмотрелся… дай, думаю, ключ проверю… ну, типа подходит… посмотрел в бардачке, а там документы. Ну, я в них заглянул, читаю и думаю: ё-мое, так и ведь и техпаспорт, и все бумаги на мою маму оформлены. То есть я чисто законно могу брать эту тачку и ехать, куда хочется…
– Ш-ш-ш! – сказал Чарльз и изобразил на лице выражение тревоги и озабоченности. – Тихо! Ты, главное, про это никому не вякай…
Джоджо был просто не в силах слушать дальше всю эту хрень… Эка невидаль – Чарльз Бускет прикалывается над этим сопляком Конджерсом… Дело-то совсем в другом. Просто вся эта история с машиной, весь этот «развод» Конджерса на то, чтобы тот раскололся, откуда у него новая тачка, – все это сделано только для того, чтобы окончательно добить его, Джоджо Йоханссена. Этот долбаный Конджерс – он ведь новичок, он даже еще ни одного матча за Дьюпонт не сыграл, а спонсоры уже облагодетельствовали бедненького мальчика… тачку, понимаешь ли, ему подарили… и не просто тачку, а крутое точило… «додж-вайпер», блин… Судя по всему, все были уже в курсе. Все, кого касалось положение дел в команде, включая и поклонников. Они в курсе, что этот гребаный первокурсник – восходящая звезда команды… а имя Джоджо Йоханссена скоро будет предано забвению… Так хреново ему еще никогда в жизни не было. Даже эти так называемые товарищи по команде, и те стараются с ним не разговаривать и вообще не смотреть на него… или это уже паранойя? Джоджо все еще отказывался верить, что все с ним случившееся произошло на самом деле. Нет, этого просто не может быть… Мечтой всей его жизни было выступать за лучшую команду в студенческой лиге. И вот эта цель, к которой он шел столько лет, на глазах вновь становится недостижимой. Он просто физически ощущал себя вычеркнутым из всех заветных списков. Нет, конечно, нельзя сдаваться, нужно стараться играть лучше, собрать в кулак всю силу воли, а еще лучше – намотать на кулак собственные кишки; глядишь – и кончится темная полоса в жизни… только что-то не верится.
