Я – Шарлотта Симмонс полностью

– Очень хорошо, да ничего хорошего. Все бы еще ладно, да только этот мозгоклей из «юридического отдела» из головы у меня не выходит. Если честно, бесит это меня, понимаешь? Неужели этому му… ну, этому, вроде следователя, непонятно, что всякая эта ху… фигня с рефератом, который за меня написал Эдам… случилась еще до того, как… раньше, чем я стал въезжать в тему и пытаться нормально учиться. Думаешь, легко мне было? Пришлось все менять – режим, расписание занятий… библиотека вон сколько времени отнимает. А ведь у меня еще и тренировки есть. Ой, блин, знаешь, сколько я из-за этой философии натерпелся! Тренер так просто охре… ну, просто обалдел, когда я сказал ему, что собираюсь записаться на курс про Сократа. Он сначала наорал, а потом стал до меня докапываться по каждому удобному случаю. Тоже мне, нашел мальчика для приколов. Хотя сначала он, наверно, решил, что я сам прикалываюсь. Разве кому-нибудь из спортсменов придет в голову записываться на продвинутый курс по философии. Ну, и пошло – поехало: стал называть меня Сократом, и на тренировках я только и слышал: Сократ, так тебя, – туда… Сократ, эдак тебя, – сюда… Можно подумать, Сократ – это такое ругательство заковыристое. Как будто дебилом меня при всех называл. Тоже мне, нашли клоуна. Но с другой стороны, да пошли они все на… То есть я хотел сказать, что сдаваться не собираюсь. Взялся за Сократа – так добью его. Пошел этот тренер на… Что Сократ сказал? Правильно: человек должен искать в себе «добродетель и мудрость». Въезжаешь? «Добродетель и мудрость». Ну я типа так и стараюсь. Только на халяву так не получится, пахать придется с утра до ночи. И надо же, чтобы как раз в тот момент, когда я решил стать другим человеком, на меня наслали этого копа из-за какого-то гре… долбаного реферата из прошлой жизни. У меня теперь вся жизнь делится на две половины: до Сократа и после Сократа. Для удобства сокращаем: «До Э. С.» и «Э. С.» – до эры Сократа и эра Сократа. – Джоджо понравилась собственная шутка, и он даже позволил себе усмехнуться. – В общем, я, может, и невпопад говорю, сбивчиво, но ты, наверно, въехала, что со мной творится и какая у меня засада приключилась.

В отличие от Джоджо, Шарлотта сидела лицом к залу и видела панораму кафетерия «Мистер Рейон». Очень многие студенты, сидевшие за столиками в тайском секторе, оборачивались в их с Джоджо сторону. Поначалу Шарлотте было от этого не по себе. Но вдруг в какой-то момент она поняла, что для всех этих любителей знаменитостей и любителей посплетничать о знаменитостях такое зрелище – просто лакомый кусок. От нее не убудет, а если подумать хорошенько – даже прибудет. С точки зрения большинства студентов она мгновенно набирала очки и даже переходила в другую «весовую категорию». Как-никак, сам великий вождь «Давай-давай Джоджо» сидел с ней за специально выбранным столиком на двоих в уголке и, подавшись вперед, что-то негромко, но явно серьезно и обстоятельно втолковывал этой… ну да, симпатичной… девчонке. А кто она такая, эта девчонка? Кроме того, даже со стороны наверняка было видно, что эта встреча тет-а-тет куда более важна для Джоджо, чем для его визави (хотя вряд ли хотя бы один из десяти посетителей «Мистера Рейона» знает, что такое тет-а-тет и визави). Что же это за девчонка такая? Шарлотта вдруг поняла, что, сама того не замечая, улыбается.

– …Этот урод наехал на меня и сказал, что еще позвонит, – сказал тем временем Джоджо. – А что смешного-то?

– Почему ты говоришь «позвонит»? – спросила Шарлотта. – Разве ты не знаешь, что в этом глаголе ударение ставится на последнем слоге? По крайней мере, так все грамотные люди говорят.

Джоджо обиделся как мальчишка и заявил:

– Тебе смешно, а мне, между прочим, не до смеха. Я ведь хотел тебя серьезно попросить. А ты – «звонит», «не звонит»… Если хочешь знать, у нас вся команда так говорит. У нас даже говорят: «Я тебе позвоню».

– Почему?

– Откуда я знаю. Попробуй скажи: «позвонит» – ребята сразу запишут тебя в пиши-читай. Типа умный очень.

– А тебе-то какое дело до того, что они подумают?

– Никакого… то есть теперь никакого, – подумав, сказал Джоджо. Позволив себе напряженную, едва заметную улыбку, он добавил: – Раньше, «до Э. С.» – было, а теперь плевать я на них хотел.

– Эра Сократа, – кивнув, сказала Шарлотта.

– Ох уж мне этот Сократ гребаный, – со вздохом выдал Джоджо, но, заметив реакцию Шарлотты, поспешил виновато замахать руками. – Извини, сорвалось, сорвалось. Это я так, к слову. Сократа я обидеть не хотел, а тебя тем более. – Джоджо замолчал. Он явно подошел к главной теме разговора, но не то стеснялся, не то ему просто трудно было обращаться к Шарлотте с просьбой о помощи. Наконец, собравшись с мыслями, он сказал: – Слушай, помоги мне. Ты ведь единственный человек, который может стать свидетелем с моей стороны.

– Подожди, каким свидетелем?