Я – Шарлотта Симмонс полностью

– Видишь ли, Шарлотта, я, конечно, твоя бывшая учительница, но надеюсь, ты не сомневаешься, что отношусь я к тебе как к родной дочери. Твоя жизнь, твоя учеба – все это для меня очень важно. А мы ведь с тобой так долго не виделись, ни о чем не говорили.

– Да я все понимаю… Вы меня простите, мисс Пеннингтон, что я не писала, но самое ужасное – я даже не могу понять, куда уходит время… почему я так многого не успеваю…

– Если хочешь – только если действительно хочешь, – загляни ко мне в гости, пока ты здесь. Иногда бывает очень полезно поговорить с кем-нибудь, кто хорошо тебя знает, но оказался чуть в стороне и некоторое время тебя не видел. Так что если хочешь – заходи.

Шарлотта слушала, опустив голову, потом снова посмотрела на учительницу.

– Спасибо, мисс Пеннингтон. Я очень хочу поговорить. Это будет… мне бы хотелось… в общем, я… – Как она ни пыталась придать своему голосу нормальную, естественную интонацию, слова все равно слетали с губ с каким-то клацаньем, похожим на перестук пустых бутылок в мешке.

– Тогда позвони, когда надумаешь, – в любое время, – сказала мисс Пеннингтон. Ее слова тоже прозвучали чуть суховато.

Десерт имел оглушительный успех: и пирог, и мороженое удались на редкость хорошо. Пирог мама испекла сама начинка была из яблок с изюмом, гвоздикой и еще какими-то специями, названия которых Шарлотта никогда не могла запомнить. Мама подала пирог прямо из духовки, горячим, а к нему – сбитое от руки мороженое с ванилью и вишнями. От аромата гвоздики и печеных яблок просто голова шла кругом. Даже Шарлотта, которая едва притронулась к индейке и другим блюдам, отдала должное маминому пирогу. Комплименты и восторженные возгласы раздавались со всех сторон; мама просто сияла Папа вел себя как настоящий хозяин дома, главный Мужчина за столом. Время от времени он улыбался и говорил что-нибудь вроде: «Положи себе еще, Зак, – теперь они с мистером Томсом были друг для друга Билли и Заком, – пока пирог не остыл… свеженький, с пылу с жару – потом как ни разогревай, такого вкуса уже не будет!» На какое-то время Шарлотта даже забыла обо всех своих тревогах, проблемах и страданиях. Мамин пирог оказал на нее просто магическое действие: все переживания и неприятности на несколько минут отошли на второй план, показавшись незначительными и уж явно не идущими ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое дарили ей три чувства обоняние, вкус и осязание. Девушке хотелось, чтобы время остановилось, чтобы так было всегда.

Но чуда не произошло: пирог был съеден, вновь настало время мыть посуду, и все женщины приняли в этом участие, включая даже мисс Пеннингтон, – все, кроме Шарлотты, которая так и осталась на своем стуле во главе стола отчаянно пытаясь усилием воли хоть еще ненадолго удержать мгновения ускользающего счастья. Мистер Томс передвинулся поближе к «Билли», и они заговорили о каких-то своих, мужских делах. Шарлотта, рассеянно глядя на них, пыталась все тем же усилием воли отогнать вновь наваливающиеся тяжелые мысли. Она настолько погрузилась в себя, что даже вздрогнула когда Лори с размаху приземлилась на тот стул, где во время обеда сидела мисс Пеннингтон.

Лори наклонилась к Шарлотте с широкой улыбкой на лице, заглянула ей в глаза и вкрадчиво поинтересовалась:

– Ну-у?

– Что «ну»? – переспросила Шарлотта.

– Как что? Мы же с тобой не говорили с тех пор, как ты в тот раз по телефону мне звонила, а ведь уже три месяца прошло. А говорили мы тогда на одну… очень деликатную тему. – Улыбка стала еще шире.

Шарлотта почувствовала, как краснеет, но никак не могла придумать, что сказать в ответ.

– С тебя должок – давай, выкладывай, – сказала Лори. – Будем считать, что это гонорар за мою консультацию.

За то время, что они не виделись, Лори успела набрать несколько фунтов, что выразилось в основном в ее округлившихся щеках и подбородке. В свитере с высоким воротником она выглядела если не полной, то во всяком случае пухленькой девушкой. Но это ее не портило: наоборот, никогда раньше Шарлотта не видела Лори такой хорошенькой. А главное – она казалась просто земным воплощением счастья.

Покраснев до корней волос, земное воплощение Страдания сообщило:

– Да что выкладывать? На самом деле ничего такого и не было.

– Так уж и ничего? – передразнила Лори. – Знаешь что, – ее глаза сверкали, как две трехсотваттные лампочки, а улыбка растянулась от уха до уха, – я тебе не верю!

Шарлотта онемела от паники. Может, миссис Томс что-нибудь рассказала Лори в кухне? И теперь Лори – лишь орудие в когтистых лапах Смерти? Лори, которая всегда была ее лучшей подругой и поддерживала даже в самые трудные минуты жизни?

– Я не… нет, ничего такого… – испуганно пробормотала она.

Голос Лори, наоборот, звучал звонко, как колокольчик, когда она почти пропела:

– Не верю я тебе, Шарлотта… Я ведь тебя знаю, Шарлотта… Это же я, Лори, твоя старая подруга, Шарлотта… И нечего меня грузить, Шарлотта… И нечего меня парить, Шарлотта…

«Грузить, парить – студенческий сленг».