Меня зовут Аня Седокова, и это история простой кудрявой девочки, которая никогда не прекращала мечтать и любить. Родившись на бандитской окраине города, в самой бедной семье и оставшись без отца и защиты, я все время искала ее в других мужчинах. Искала себя в них и, растворяясь до остатка, опять уходила искать себя. Я Мама. Мама троих детей с разными фамилиями и абсолютно разными судьбами. Артистка, выступавшая на самых больших сценах перед десятками президентов разных стран. Я видела всю изнанку жизни самых богатых людей и знаю, что деньги не могут принести счастья, когда тебя не любит тот, кого любишь ты. Измены, предательства, боль и ложь были моими постоянными спутниками по дороге, которой я шла. Но каждый день, побеждая свои комплексы, я делаю шаг вперед, хотя иногда и сто шагов назад. Все совпадения в этой книге случайны, все истории рождены из настоящих чувств и, возможно, моей фантазии. С благодарностью за каждую эмоцию, с открытым сердцем, полной любви, я делюсь с тобой историей. Историей сильной девочки, которая обязательно со всем справится.
Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:
GooseFrol, AtthameeNi, Virinafl ora / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
© Седокова А., текст, фото, 2020
© Величко Д., Оршанский А., Палшков Н., Жукенов Д., фото, 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Я стою в дикой пробке на московском бульваре. Стою уже битых 10 минут – никакого движения. Сигналят машины, водители нервничают, но сделать ничего нельзя. Только смириться. Осенний ветер сбрасывает с деревьев остатки оранжевых листьев, они ложатся под ноги гуляющим по бульвару людям.
Они идут по бульвару, держась за руки. Образцовая семья, из тех, чьи фотографии рекламодатели обожают помещать на коробки с йогуртом и стиральным порошком. Папа, мама и их пятилетняя девочка, красивые, веселые и счастливые. Родители держат малышку за руки с двух сторон, переговариваются о чем-то своем, смеются. Девочка время от времени подпрыгивает, бережно перенося через лужи. Им так хорошо. А я их ненавижу…
Мне больно смотреть на счастливые семьи. Когда я была маленькой, увидев ребенка, гуляющего с мамой и папой, я отворачивалась. Став старше, я придумывала себе миллионы объяснений неправдоподобности их счастья. Ведь оно ненастоящее. Оно не может быть таким. Папа явно гуляет или бьет детей, это просто на людях они такие, а дома друг друга ненавидят. Позднее в разговоре с психологом, когда я чинила свою голову, она попросила вспомнить меня пример счастливой семьи, я не смогла привести ни одного. Моя память заблокировала все, это был мой способ выжить. У меня не было ролевой модели «папа, мама, я – счастливая семья». У меня всегда была только я. Выжившая. Один на один с этой жизнью. И моей самой большой мечтой было однажды завестибольшую собаку. Чтоб она всех мудаков искусала, а меня защищала. Меня некому было защитить. Позднее в разговоре с психологом я услышала главную фразу о детской психике. Что бы ни случилось, ребенок должен чувствовать себя защищенным. Он должен знать, что ему есть к кому идти. Мне было некуда. Но моя история не об этом.
Мне было больно смотреть на счастливые семьи
Моя память заблокировала все, это был мой способ выжить
Моя история похожа на тысячи других историй маленьких девочек, отчаянно пытающихся доказать, что они достойны любви, каждый раз старающихся словить то самое счастье, о котором читали в детстве. И даже в почти за тридцать продолжающих верить в чудо. Я – хорошая девочка, постоянно вляпывающаяся в дерьмо, но научившаяся искать в этом исключительно позитивные стороны. Ведь это же к деньгам. Их в моей жизни было достаточно. Разные. Грязные, чистенькие, бандитские. Но я как никто знаю, что на них счастье не купишь. Только офигенные туфли. А это уже неплохо. Но начнем с самого начала. Перенесемся в прошлое. Пристегнитесь.
В моем детстве счастья не было. Меня бросили как ненужную вещь. Бросили, когда я была еще совсем ребенком.
– Давай, смелее, уходи к ней! Уходи сейчас же! И чтобы я тебя больше здесь не видела! – кричит мама.
Отец ходит по комнате, швыряет в чемодан свои вещи, злится. Они ругаются не первый час. Я в свои неполные пять лет уже насмотрелась подобных сцен, но интуиция подсказывает мне, что эта может стать последней – уж больно решительно папа собирает чемодан. Мне страшно. Очень страшно и больно. Он сейчас уйдет, и тогда конец нашей семье. «Надо попытаться его остановить» – решаю я. Становлюсь в дверном проеме, растопыриваю руки и ноги, как следует упираюсь ими в косяк. Никакая сила не заставит меня покинуть мой пост. Папа не пройдет. Он увидит меня и останется дома. Он меня очень любит, я знаю, он просто не сможет бросить меня. «Папа, не уходи», – реву я. Он меня даже не видит. Глаза, побелевшие от злости. Стеклянный взгляд в никуда. Он с силой бьет меня по руке, отодвигает в сторону, делает шаг и захлопывает за собой дверь. Он даже не оглянулся.
Даже сейчас, спустя 30 лет, я чувствую, как болит место удара. Я могу показать это место.
Это уже потом, спустя много лет, я поняла, что уходил он не от меня. Когда я появилась на свет, между мамой и папой уже не было ничего, одни руины. Строго говоря, я вообще не должна была рождаться – к тому времени родители уже доругались до того, что видеть друг друга не могли, они уже расходились, жили отдельно, но, видимо, решили в какой-то момент дать друг другу шанс. Забеременев, мама даже думать не хотела о том, чтобы меня оставить. Отец ее уговорил, пообещав вернуться в семью, любить меня, носить на руках маму (но это не точно).
