Прошло несколько дней. Служанки Симисшах собрали её и Махпейкер вещи, готовясь к отъезду. Гевхерхан Султан и Атике Султан пытались уговорить брата-Повелителя, чтобы он изменил решение, однако узнав от Валиде, что Симисшах сказала ему, они поняли, что теперь она ни за что не останется здесь. Разве что, когда закончится её ссылка, сейчас Ахмету 8 лет, значит, около 12 лет она не сможет появиться во дворце в Стамбуле. К большому сожалению Валиде, ей также не удалось посодействовать в том, чтобы отправить невестку в Амасью — санджак, в котором отбывали ссылку предки Мурата — шехзаде Баязид и шехзаде Мустафа, Бурса — самый дальний санджак, однако слава Аллаху, после восхождения на трон Султана Селима, этот санджак был восстановлен. Он выделял пособие матери покойного шехзаде Мустафы — Махидевран, и она привела санджак в порядок.
Симисшах стояла посреди своих покоев, чтобы в последний раз запечатлеть всю их красоту и шарм, ведь сама Валиде обустраивала покои для будущей невестки. Симисшах радовалась лишь тому, что не родила шехзаде, иначе, по закону, он остался бы здесь, а так, у Симисшах есть возможность забрать своего ребёнка с собой. За то время, пока Симисшах пробыла в гареме — 2 с половиной года, рабыни и евнухи гарема с уважением относились к ней, и, узнав, что госпожа покидает дворец почти на 12 лет, решили её поддержать.
***
Мурад знал, что сегодня его жена уже уезжает в Бурсу, поэтому не был удивлён, что Симисшах зашла попрощаться. Дочь она не стала приводить, скину это на то, что девочка уже заснула. Симисшах поклонилась, и посмотрела на мужа.
— Мне уже пора, Повелитель, я зашла, чтобы попрощаться, — сказала Симисшах. Мурад кивнул.
— Ты так и не признаешься в том, что сделала, Симисшах? — вдруг спросил Мурад. Симисшах усмехнулась.
— Мне не в чем признаваться, ведь я не виновна, Повелитель. — сказала Симисшах.
— Ты проявила неуважение, когда встала между мной и Валиде, — сказал Мурад, — это ещё одна причина выслать тебя.
— Я не буду оправдываться, Повелитель, не вижу в этом смысла, — прервала его Симисшах, — однажды вы сказали мне, что я — ваша единственная любовь, однако, страсть, которая была, между нами остыла, Повелитель. Как в вашем сердце, так и в моём, — эти слова поразили Мурада, и он посмотрел на жену.
— Что ты имеешь в виду, Симисшах?
— В тот день я проявила ни неуважение, а своё право голоса, — сказала Султанша, — после того, как вы поступили со мной, ведь вы даже выслушать меня не захотели, я больше не могу вам доверять, Повелитель, и уж точно — не любить. — поклонившись, Симисшах покинула покои Повелителя, оставляя в его сердце лишь большой осадок.
Спустившись в холл, который был последним помещением Симисшах, её слуг и дочери, она увидела, что все рабыни уважительно поклонились ей. Улыбнувшись им, она подняла взгляд наверх, где на балконе стояла Кёсем и её дочери, они были расстроены её отъездом. Она улыбнулась им, однако всю идиллию испортила Айше, которая даже спустилась следом за Симисшах, чтобы полюбоваться на её поражение.
— Доброго пути, Симисшах, — услышав этот противный голос за спиной, Симисшах сказала служанкам идти к карете, а сама обернулась, — так жаль, что ты уезжаешь после такого короткого правления.
— Если, ты говоришь мне «прощай» в спину, то я иду впереди, Айше, — слова задели Султаншу, — и так будет всегда, клянусь Аллахом.
***
Дойдя до кареты, Симисшах в последний раз взглянула на дворец, в котором прожила больше двух лет, и с помощью служанки, села в карету, которая повезла её далеко от этого дворца. В глубине души Симисшах понимала, что это конец, но в голове она крутила лишь о том, как вернётся во дворец, и отомстит Айше за такое подлое предательство и унижение. Мурад пожалеет о том, что не поверил ей.
Глава 12. Рассвет
Айше шла по коридору, величественно одета, прекрасная корона, правда, уже возраст даёт своё. Она была рада сегодняшнему дню, рада, что её сын стал взрослым, и теперь, её власть укрепилась до таких высот, что никто не посмеет назвать её рабыней.
Она зашла в покои, и все сразу же поклонились ей, у зеркала, когда его, наконец, нарядили для церемонии и встречи с отцом. Ахмет вырос, ему уже 20 лет, он прекрасен, все рабыни, при одном его виде падают в обморок, хотят быть его первой наложницей или хотя бы посмотреть на его улыбку. Айше подошла к сыну, и он поцеловал её руку.
— Я каждый день молюсь за твоё здоровье, сынок, — улыбнулась Айше, беря сына за лицо, — этот день — твой день, мой лев, и тебе никто не сможет противостоять.
— Спасибо, матушка, — сказал Ахмет, — сегодня солнечный день, Иньшала ничего плохого не случится.
— Аминь, сынок, аминь, — сказала Айше.
***
