— Нет… как это… убей меня, лучше убей! — Айше начала брыкаться, и даже схватила Симисшах за корону, сорвав её. Симисшах еле вырвалась, чтобы Айше ей волосы не оторвала. Мурад быстро вскочил с тахты, и подбежал к жене, забежавшая на крик стража оторвала Айше от Симисшах. Мурад прижал Симисшах к груди, чтобы та успокоилась. — Да пошлёт тебе шайтан короткую жизнь, Симисшах! Пускай твоя жизнь будет также коротка, как твоего сына!
Кёсем оставила сына и невестку одних. Мурад помог Симисшах дойти до тахты, и дал ей воды. Симисшах трясущимися руками взяла стакан, и выпила одним залпом. У неё болела и кружилась голова. Айше так сильно потрепала её, что Симисшах было очень плохо. Мурад взял её за руку и поцеловал.
— Я больше не главная Хасеки, Мурад, — сказала Симисшах, забирая свою руку, — я больше не мать шехзаде.
— Отрезать бы тебе язык за такие слова, Симисшах, — грубо сказал Мурад, — ты — моя законная жена, член династии, мать моей любимой и единственной дочери. Как же ты можешь не считаться моей Хасеки?
— Я знаю, что ты уже решил судьбу Ахмеда, Мурад, — сказала Симисшах, — я ведь права? — Мурад встал и пошёл на террасу. Симисшах поняла, что оказалась права. Она встала и подошла к мужу, однако тот откинул её руки, — Ахмед виновен — это так, но он не виноват в интригах его матери.
— Он убил моего брата и племянницу, — сказал Мурад, — посягнул на мой трон. Ахмед заслуживает наказания.
— Я понимаю, что заслуживает, Мурад, но не стоит его убивать, тем более в такое время, когда у тебя лишь один наследник.
— НУЖНО БЫЛО БЕРЕЧЬ СЫНА, СИМИСШАХ! — крикнул Мурад, резко повернувшись к жене. Мурад сел на тахту, и спокойно взял книгу. Услышанные слова спровоцировали нервный срыв Симисшах, она яростно подбегает к столику, и опрокидывает его, всё разлетается в разные стороны. Мурад был изумлён такой реакцией, и пытается её остановить, но Симисшах вырывается из хватки. — УСПОКОЙСЯ!
Ещё никогда Мурад не причинял Симисшах такую боль. Внутри всё горело, Симисшах пыталась оттолкнуть мужа, но не было сил. Когда же Мурад ослабил хватку, она отошла от него. Посмотрев в его глаза, Симисшах увидела пустоту, которую видела лишь в тот день, когда Мурад сослал её 15 лет назад в Бурсу вместе с грудной Махпейкер. Мурад только сейчас понял, что сказал глупость, и попытался медленно подойти к жене, но Симисшах выставила руку, показывая, что делать этого не стоит.
— Отныне, — сказала Симисшах, — я видеть не желаю твоего лица, Мурад. — слова жены, будто молния ударили падишаха. Он понимал, что Симисшах говорит это в сердцах, и сделал очередную попытку подойти к жене, однако та отошла к дверям. — Вы — мой Повелитель, отец моей единственной дочери, но мужа для меня больше нет. — поклонившись, Симисшах вышла из покоев.
***
Уже в своих покоях, Симисшах прогнала всех, включая Михримах и Фару, даже нового евнуха, которого Кёсем прислала в служение, прогнала. Симисшах еле сдерживалась, чтобы не схватиться за нож и не перерезать себе вены, но понимала, что смерть матери Махпейкер может не пережить. Она еле держалась на похоронах брата и двоюродной сестры. Слёзы лились рекой по щекам, Симисшах не могла поверить, что тот, кого она любила, смотрел на неё совершенно пустыми глазами. Конечно, слова, сказанные ею, были сказаны в сердцах, но гордость не позволит извиниться за них.
Симисшах подошла к ложу, возле которого стоял столик, недалеко стояло зеркало во весь её рост, и одним движением, Симисшах разбивает зеркало. Громкий стук, Симисшах закрывает дверь на засов, поэтому примчавшиеся на грохот верные слуги не могли попасть в покои. Как бы Фара, Симисшах и даже Сулейман Ага не стучались к ней, Симисшах не отвечала. Вслед за зеркалом опрокинула и стол с кофе и лукумом. В отчаянии, Симисшах села на тахту рядом с ложем, и зарыдала, сорвала с себя колье в форме тюльпана, кольца, браслет, даже перстень Хюррем Султан, но его кинула на кровать, а другие драгоценности полетели на пол.
***
Кёсем уже отдала распоряжение по поводу отправки Айше в девичью башню. Валиде зашла в свои покои, и уже собиралась сесть и отдохнуть, как в покои забегает Фара. Кёсем оборачивается, Фара поклонилась ей.
— Фара? Что за дерзость?! — возмутился Хаджи, однако Кёсем махнула рукой, и Фара подошла к ней.
— Говори, — разрешила Кёсем.
— Валиде, в покоях Повелителя, у него с Симисшах Султан произошла ссора, после которой Султанша вышла из покоев вся нервная. Уже в её покоях, она выгнала всех нас, даже Михримах-хатун не захотела видеть, а через несколько секунд мы услышали грохот. — Кёсем ужаснулась.
— Что произошло в её покоях, Фара?! — воскликнула Кёсем.
— Мы не знаем, Султанша, Симисшах Султан заперлась в покоях и не открыла нам дверь, — сказала Фара.
Это напугало Кёсем. Она помнила состояние покойной Хандан Султан, когда та поссорилась с сыном, и заперевшись в покоях, отравила себя, неизвестно, как может поступить с собой Симисшах, особенно, обидевшись на мужа. Кёсем откинула подол платья, и быстрым шагом направилась вон из покоев, направляясь в покои любимой невестки.
***
