Дела в гареме могли складываться хорошо, однако этого сказать нельзя было. Кёсем, по просьбе сына, посылала ему наложниц на хальвет, однако ни одна не удостоилась титула фаворитки. Это выглядело странно, ведь действительно, по мнению всех, после первой же ночи с Султаном, велика вероятность попасть на этаж фавориток. Кёсем удивлялась этому, но не удивилась этому Атике, которая стала женой Силахтара через месяц после отъезда Симисшах из Стамбула.
Состояние Мурада беспокоило Кёсем, ведь Ахмеда он так и не казнил, а отправил к Симисшах в Старый Дворец. Отныне, ему в Манису или Топкапы вход воспрещён. Симисшах присылала Кёсем вести о состоянии Старого Дворца, и о том, что Ахмед тяжело заболел. Мурада это не беспокоило, так как после того, что сын сделал, он уже не доверял ему, как прежде. Кёсем также было всё равно на внука, ведь он отдал приказ о казни шехзаде Касыма.
Мурад сидел в своих покоях, а на ложе крепко спала девушка, которую вчера он пригласил в свои покои. Это была та самая девушка, которой Симисшах дала мешочек с золотом за смелость. Она, наверное, была единственная, кого Мурад принимал каждую ночь, не считая других наложниц. Это с одной стороны радовало Кёсем, а с другой напрягало, ведь хатун никак не может забеременеть.
Хатун, наконец, очнулась, и Мурад сказал страже подать завтрак. Элиф-хатун очень добрая и послушная, а после похвалы самой Симисшах Султан, она перестала восхваляться, и сказала, что пусть всё идет своим чередом. Ночи с Мурадом — награда за её терпение.
Завтрак был прекрасным. Однако их идиллию прервал приход шехзаде Ибрагима.
— Повелитель, простите, если побеспокоил вас, — Ибрагим поклонился. Мурад махнул Элиф, и она, поклонившись Султану и Ибрагиму, вышла из покоев. Мурад пригласил брата сесть рядом.
— Что-то срочное, Ибрагим?
— Я слышал, что вы планируете, поход на Багдад, Повелитель, — сказал Ибрагим, — к сожалению, я не смог быть на собрании Дивана, и услышал об этом от Мустафы Кеманкеша Паши.
— Всё верно, я действительно планирую пойти войной на Багдад, ведь такие земли должны принадлежать османам, — улыбнулся Мурад, делая глоток вина. — Но ты ведь не зря спрашиваешь, верно?
— Я бы хотел, чтобы вы взяли меня с собой, Повелитель, — это удивило Мурада.
— В поход?
— Если позволите, — Мурад улыбнулся, и поцеловал брата в лоб.
— Я давно ждал, когда ты задашь мне этот вопрос, брат, — сказал Мурад, — конечно, возьму тебя в поход. В поход на Ереван я не смог тебя взять, потому что Валиде была против этого. Но сколько лет прошло, почти 15 лет, я надеюсь, что ты покажешь себя во всей красе, брат.
— Почту за честь, Повелитель, — сказал Ибрагим. В дверь постучали.
— Войди, — в покои зашла Айше Султан.
— Сестра, — улыбнулся Ибрагим. Айше улыбнулась, увидев Ибрагима. Младший брат подошёл и поцеловал её руку, — ты приехала давно? Иньшала, мои племянники здоровы?
— Всё хорошо, Ибрагим, хвала Аллаху они живы и здоровы, — сказала Айше, и посмотрела на Мурада. — Ты не мог бы оставить нас с Мурадом? Мне нужно поговорить с ним.
— Конечно, — кивнул Ибрагим. Он поклонился Мураду, — с вашего позволения.
— Иди, — Мурад указал на дверь, и Ибрагим вышел из покоев, — что за срочность, Айше? Египет — не ближний свет. — Айше подошла к брату и дала ему пощёчину.
— Ты хоть знаешь, в каком состоянии твоя жена, Мурад? — воскликнула Айше, Мурад явно не ожидал, что Айше ударит его, — ты, хоть понимаешь, что творишь?
— А что с Симисшах?
— Мало того, что ты даже не попытался остановить её, когда та уезжала, так ещё и не удосужился навестить её?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что твоя жена уже как, сколько месяцев носит твоего ребёнка под сердцем, но ты так запугал и забил её, что она и сказать-то ничего не смогла, — сказанные Айше слова, были для Мурада новостью. Он был удивлен, услышав это, Мурад еле смог встать с тахты. — Я надеюсь, что ты примешь правильное решение, Мурад, не заставляй нас терять ещё одного ребёнка.
*Старый Дворец*
Симисшах была не так счастлива здесь, как когда-то во дворце Топкапы, однако, по крайней мере, ей было легче, ведь не нужно было видеть мужа с другими наложницами, видеть его фавориток, которые красотой затмевают её, ведь Симисшах уже давно не 20 лет. Она как раз просматривала записи вакфа, и подписывала нужные документы, как вдруг в дверь постучали.
— Войди, — сказала Симисшах. Гостем оказалась недавняя соперница, — Гюльбахар? Чем обязана твоему приходу? — Гюльбахар поклонилась, — тебе, наверное, трудно даже поклониться мне, верно?
— Значит, и тебя выслали из дворца? — спросила Гюльбахар. Симисшах закатила глаза, и отложила документы в сторону, — Султан Мурад ни к кому не имеет пощады, он даже совесть уже свою потерял. — Симисшах махнула левой рукой, давая знак ей замолчать.
— Знай, своё место, Гюльбахар, — грубо сказала Симисшах, — ты не имеешь никакого права отзываться, таким образом, о Падишахе мира.
— О Падишахе, который казнил собственного брата, — напомнила Гюльбахар, — если бы Баязид был жив…
